Чтение онлайн

Демонстративно встаём и отворачиваемся. Если захочет взять пистолет, мы услышим. Не хочет. Поворачиваемся обратно. Парень смотрит восторженными глазами. Поверил!

– Ну, давай!

Ужин закончен, прощаемся. Юра получил свою порцию рассказов о суровых буднях российских терминаторов (что-то выдумывать было лень, пересказал статью из Интернета), мы - свою порцию информации. Кроме того, делимся нехитрыми припасами - отдаём ненужные боле консервы и антирад. До Янтаря рукой подать, там восстановим.

Поздно ночью, в секретном отсеке «Лаб-19» пишем отчёт:

«работа

с местным населением - 2часа, завербован один агент. Большую помощь оказала, и продолжает оказывать ментальная программа «Умное Лицо».

– Ба-Бам!

Артдивизион выплёвывает ещё одну порцию сверхзвуковой концентрированной смерти. Ближайший «Гиацинт» похож на маленькую гору. Сейчас «Боги войны» выдадут ещё пару серий, после чего пойдём в бой мы.

Сегодня не будет долгой скучной разведки, или не менее долгого и скучного же патрулирования участков. Сегодня мы бодры, веселы, смеёмся, и разговариваем матом. У нас охота на «оленей».

Первый специальный сталкерский отряд, неофициально заброшенный на территорию Зоны, имел на рукавах отличительный шеврон - оленью голову. Потом то, что от него осталось, сменили, но название прижилось.

Почему мы так рады? Сложно сказать. Тут и усталость от многодневных рейдов, тут и… Стоп, кажется, я это уже говорил. В общем, когда ты один без связи, против всего мира, и играешь по правилам противника - это одно, а когда вот так, - воевать очень даже можно.

Плюс опять-таки проверено опытом - сейчас если натовское гнездо уберём, то недели две будет тишь и благодать. Ни снайперских засад, ни подлянок-мин, ни вербовок «мирного» населения… Рай, одним словом.

У артиллерии в Зоне своя специфика. С одной стороны, пятьдесят процентов снарядов и мин просто не долетают из-за аномалий. С другой стороны, другие пятьдесят процентов всё-таки долетают. Можно сделать пристрелку - стрелять с разных мест. Для этого требуется наблюдение за объектом стрельбы, или просто хороший сейсмограф. Но, так теряется внезапность.

«Гиацинты» израсходовали боезапас, и, порёвывая моторами, по одному выезжают к месту постоянной дислокации. Мы, на десяти БТРах, отправляемся на «загон». Идут все - и военсталкеры, и кандидаты, и даже Андрей из бухгалтерии. Сегодня у нас смена тактики - гоним супостатов на болото. Шутка юмора в том, что до артналёта болотце было мелким, и вполне себе проходимым.

Спешиваемся, залезаем в экзоскелеты. Пулемёты «аспид» «от бедра», патронный короб - за спину. У БТРов замерли «мелкие». Сегодня они будут таскать нам патроны и менять аккумуляторы. Команда «К бою!» На такблоке высвечивается первая, предварительная информация. Неподалёку разрушенный завод с высокими трубами - именно туда карабкаются сейчас наблюдатели и корректировщики.

Выступаем. Вот и первая красная точка - враг. Дистанция - полтора, поправка… Готов! «Шмёль» передаёт картинку - голова в спецшлеме медленно катится по траве. Нехай ридну афганщину не топче! Ещё один. Дистанция - два двести. «Мелкий» подаёт лаунчер. Совмещаю. Пуск! «Шмель» мешкает, и я его понимаю. Там сейчас явно не на что смотреть. «Шмель» - это дистанционно

управляемый беспилотник, летит сейчас по краю Зоны. Хорошая «ломовская» оптика даёт ему массу возможностей по наблюдению.

Продвигаемся. Справа и слева стрельба, у меня тихо. Рассматриваю это как комплимент - от меня враги бегут в ужасе, теряя тапки. У Александра уже пять, у его соседа четыре, а у меня всего два. Но вот, кажется, подходим к болоту. Чу! Враг, кажется, разгадал наш хитрый замысел, и, вся эта кодла бешеных оленей развернулась, смазала копыта салом, и, чешет в нашу сторону. На прорыв.

Не сговариваясь, разряжаем по волне бегущих лаунчеры. «Мелкие» срываются за новой порцией. Такблок взрывается красными метками. Ставлю «аспида» на автомат - вибрация передаётся через все слои изоляции. Вот два чувствительных удара - ответный огонь. Оповещение: лёгкая винтовка, калибр 5- 6 миллиметров. Ха! Вы бы ещё из рогатки. «Аспид» без команды нейтрализует угрозу, и тут… Истошный крик наблюдателя:

– Выброс! Выыыброоос!!!!

Твою же ж мать! Почему проморгали? Впрочем, с выбросами никогда ничего не знаешь наверняка. Минутная растерянность - и, новая команда: Южный Бар! Не знаю, кто ввёл моду обзывать сталкерские притоны-магазины-гостиницы Барами, но факт: Баров по Зоне уже штук восемь.

«Мелкие» на БТРах делают ноги на базу, а мы не успеваем. Что ж, в Бар, так в Бар. Залетаем, по дороге стаптывая «фейсконтроль». Внутри тихо, играет приятная музыка. Верчу головой, высматривая знакомые лица. Ага, вот Инженер. Легендарная, между прочим, личность. С нами работал ещё до аварии. Даже приглашали его в военсталки. Что он здесь делает, интересно?

Народ в баре отводит глаза. Военсталкеров не любят. Но, с одной стороны - Выброс. Сталкерская этика не дозволяет кого-либо под него выгонять. С другой - всё-таки мы сильнее. Если бы захотели, из «аспидов» смели бы всех, и очень быстро.

Однако, мы народ честный. Арнольд, комгруппы, уводит бармена в подсобку, и о чём-то с ним шепчется. Догадываюсь о чём - после «оленей» наверняка осталась масса ценного оборудования и интересного оружия.

Что происходит? На входе шум. Выстрелы! Распахивается дверь, фигура в тяжёлой натовкой броне поднимает пулемёт… Шлема нет, глаза безумны. Изо рта тянется тонкая ниточка слюны. Толик из группы «Аз» прыжком сбивает зомби с ног. Отнимаем пулемёт. После некоторой борьбы снимаем комбез и связываем. Завтра отправим в лабораторию.

В Баре, тем временем, нарастает шум. Сталкеры пожимают Толику руку, хлопают по плечу. Кто-то протягивает стакан. Обстановка сразу же становится лёгкой и непринуждённой. Мы пьём вместе со всеми, закусывая нехитрой сталкерской снедью. У нас есть повод - ещё неделю или две, пока не прибудет новая смена «гостей» мы не будем терять в схватках по два бойца в день.

Игнат достал вилку. Тушёнка уже достаточно разогрелась, и перебарщивать было нельзя. Ловко снял с листа железа и поставил на плоский камень. Замер. Отвёл руку с вилкой подальше, и с размаху ударил себя в сердце. Не достал. Повторил ещё и ещё. Замер. Глаза на одеревеневшем лице жили.