Чтение онлайн

– Шайзе!

В меня летят полные и пустые бутылки, самая пузатая разбивается об лоб. Красное терпкое вино течёт, заливая глаза. Ну, я тебе сейчас покажу День Десантника!

– Фойер! Фойер! Фойер!

Компенсирую массированностью малоприцельность. Через дыры в стенах на нас глядят испуганные люди. У кого-то слегка дымится одежда. Решаю сменить тактику.

– МаПи фирцихь!

Материализую машиненган. Напуганный «рейметаллом», супротивник решает расширить театр военных действий. Красивой «рыбкой»

он вылетает в окно. Точнее, пытается, поскольку я успеваю подставить ногу. На улицу он, правда, всё-таки попадает. Разглядываю свежевыломанную дыру, затем тоже пытаюсь выброситься в окно, и, тоже не попадаю.

Кувыркаюсь, группируюсь, ушибаюсь. Поднимаю МП-40, и, инициировав бесконечный боезапас, начинаю поливать хакера свинцом. Пламенеет закат, лёгкий ветерок щекочет кожу, гадский автомат моментально раскаляется, и, начинает жечь руки. Противник грамотно «качает маятник», что при данной плотности огня, вообще-то, не очень реально. Делаю в уме «минус» авторам игры, дематериализую вражескую «машинку», и, грамотно поставленным файерболом разношу ближайший дом.

Врага погребает под обломками. Некоторое время любуюсь, затем, вспоминаю побоище в Эльфостане, и решаюсь:

– Вассерштоффбомбе хундерт мегатонн!

Сбылась, Никита Сергеич, твоя мечта. А, ладно. Радиоактивные оборотни злее будут.

Вопреки опасением, ядерная бомбардировка была воспринята Тенью спокойно. Только Сержант укоризненно покрутил пальцем у виска, постучал костяшками пальцев по лбу, но особого неудовольствия не выразил. Только интеллигентно спросил:

– Тактический заряд там никак нельзя было применить? Обязательно пол-континента сносить к хакеровой бабушке?

Крыть мне было нечем, поэтому я просто пожал плечами, и сослался на характер. Мол, страсть как поджигать и взрывать люблю, а тут такой случай. Судя по лёгкой тревоге в глазах Игоря, он уже успел усомниться в правильности своего выбора. Однако, деньги заплатил, и, даже предложил следующую работу.

Работа была необычной. Требовалось культурно «уничтожить» одного нежелательного автора. Сайт назывался «Стена автора». Вход был оформлен в виде раскрытой книги. Раз - и я на страницах.

– Клянётесь ли проявлять должное уважение к публикующимся на ресурсе авторам?

– Канешна!

В снежно-белых чертогах тишина и покой. На стенах картины. Я не большой знаток абстракций, поэтому, проходя мимо очередного шедевра, на всякий случай придаю лицу культурное выражение. К четвёртой или пятой у меня сводит лицевые мышцы.

Слегка приоткрыв дверь, заглядываю в одно из помещений, где по агентурным данным может скрываться загадочный «мистер икс».

– И я не в праве! И ты не вправе! Никто не в праве!

– Но я же ничего…

– Нет

преступления хуже, чем ксенофобия!

Какие-то разборки. Кажется, не сюда. Заглядываю в следующую дверь.

– Нетерпеливыми руками он содрал с неё панцирь…

Тоже вряд ли.

– Как? Как ты мог поступить так со мной в мой день рождения?

А вот это очень может быть.

– Зачем же шёл сюда как пень, и нафига ломился, прикинь, ведь в этот самый день когда-то я родился!

Тихонько захожу. На трибуне высокий худой поэт в белоснежной тоге и золотом лавровом венке, по бумажке зачитывает:

– И жрать меня тебе не лень, ах, чтоб ты обломился, за что мне эта пофигень, сегодня ж я родился!

Ясно. Это наш талант. Однако, жжот! Потихоньку оглядываю остальных. У многих тоже венки - но попроще, из серебра, и, судя по тусклости сияния, из бронзы. Талант меж тем срывает заслуженные овации, и, принимается за следующее:

– Облако гари, сжигает всю землю, летя, как на крыльях, ползёт по домам!

Да как же мне справиться с этим талантливым поэтом? Опозорюсь, ох, опозорюсь…

– Пугает этот смог детей, от страха поседели, лишь только слышен страшный ржавый скрип от карусели!

Напрасно пытаюсь что-то придумать. Ясно, в открытой схватке у меня нет шансов, сомнёт.

Поэт тем временем награждается оглушительными аплодисментами! Под крики «браво!» неторопливо уходит со сцены. Нет, не уходит! Задняя часть сцены изображает собой покрытую золотыми звёздами белоснежную, уходящую вширь и ввысь стену. По-видимому, это и есть знаменитая Стена Почёта. К ней он и идёт. По-видимому, за очередной наградой.

И тут я, от отчаяния, решаюсь. Включаю читы, и, меняю коэффициент сцепления сандалий поэта со сценой. Заодно, уменьшаю его индивидуальный болевой порог. Сопровождаемый недоумевающими взглядами, поэт, прокатившись несколько метров, убивает себя об стену.

Мне стыдно. Как мне стыдно! Выхожу в реал. Гляжу в зеркало. У меня глаза Дантеса.

– Итак, ты не согласен на мои - поигрывание золотой ручкой - требования?

– Нет.

Бомбардировщики «Суперстелс» уничтожают мои аэродромы. Антигравитационные танки «Утюг» взламывают хилую оборону, в образовавшиеся проломы входит мотопехота на «Мардерах» и «Бредли». «Апачи» проникают вглубь, захватывая ценное, ломая хрупкое и уничтожая малозащищённое. Отряды диверсантов хозяйничают тут и там, приватизируя всё, что не прибито гвоздями.

Первый Ударный Флот, почти не встречая сопротивления, бомбит мой единственный порт и высаживает десант. Громады авианосцев превышают по высоте большинство домов и портовых сооружений, на фоне Музея Военно-Морской Славы развевается чужой флаг. Всё.