Охотник
Шрифт:
Открыв дверь своим ключом, сложил вещи в прихожей и, стянув ботинки, прокрался в спальню, чмокнув Марину в щечку.
— Ой, кто тут? — вскинулась она испуганно.
— Привет, любимая, — снова чмокнул я ее.
После утра любви — за окном уже рассвело — меня ошарашили сообщением, от которого я забыл все на свете:
— У меня задержка, вот уже две недели. Сегодня хотела на прием в больницу идти.
Марина замерла у меня на груди, ожидая ответа.
«Мать…» — только и выдохнул я.
Вслух же я издал вопль радости и, вскочив на ноги,
После бури радости мы немного пришли в себя и поговорили за жизнь. Я не верующий, честно. Однако когда Марина заявила, что собирается воспитывать ребенка одна, как-то даже воспрял духом и внутренне порадовался, когда классная твердо отказалась от моей руки и сердца. И слава Христу, они мне и самому пригодятся. Зато я взял твердое обещание, что ребенок будет носить фамилию отца. Дальше мы обговорили ситуацию. Первое время Марина будет жить и вести уроки в Киеве, но потом подальше от пересудов переедет в родной Харьков и родит уже там. Благо в Харькове у нее есть хоть и единственный, но родственник. Тетка.
После душа я разложил вещи, подарил Марине импортные туфельки на высоком каблуке. Правда, они оказались маловаты, я ошибся с размером, но Марина сообщила, что без проблем поменяет их. Обычно у нас как? Хватают, пока дефицит на прилавок выложили, потом на работе или продают, или меняют по размеру.
В общем, я переоделся, взял паспорт, оставив остальные документы дома, и мы в девять утра направились в поликлинику. Там нас перенаправили в женскую консультацию.
Я спокойно сидел среди таких же ожидающих. Причем был самым молодым и не раз ловил на себе озадаченные взгляды более взрослых и степенных мужчин. Однако все их взгляды я великосветски игнорировал. Когда пришла очередь Марины, я сжал ее ладонь, как бы показывая, что я с ней, и подтолкнул к кабинету.
Через полчаса у нас на руках была справка, подтверждающая, что моя спутница в положении и что она поставлена на учет.
— Замечательно. Теперь свежие фрукты и овощи, но с этим я пособлю. Когда следующий прием?
— Через две недели. А так регулярно раз в месяц.
— Хорошо, едем в магазин, закупаемся продуктами и вечером отмечаем это радостное событие.
В общем, к родителям я сегодня не поехал, только позвонил маме на работу, предупреждая. Сообщать, что я в следующем году стану папой, как-то не хотелось. И так у родителей шок за шоком из-за меня. Не будем их нервировать. Вот родится сын али дочь, тогда и порадую, не ранее.
На следующий день я разобрался с делами, сообщил классной руководительнице, что меня не будет дней десять, продублировал директору школы, пообещав справку за непосещение, и направился в аэропорт. Когда вылет с посадкой в Ростове, я узнал и забронировал место заранее.
— Добрый вечер, — сняв шляпу на входе, в мою комнатку протиснулся
— Нормально. Хорошая квартира в центре города, да и хозяйка хозяйственная, обещала обедом накормить.
Сразу после прилета, еще вчера, я быстро нашел сдающуюся комнату и заселился сроком на неделю, после чего с телефона-автомата позвонил домой следователю, сообщив адрес. Телефон у того дома был, по работе было положено. И тот на следующее утро пришел с материалами для изучения.
Освободив стол, я дождался, когда он выложит шесть пухлых пачек, и сев на стул, пододвинул к себе ту, что под номером один.
— Сводить все убийства в одно дело мне не разрешили наши партийные руководители, даже упоминать запретили, что это может быть маньяк. Поэтому тут только те дела, что вел я. По остальным убийствам в разных районах работают другие следователи.
— Полковник где?
— Работает по последнему убийству, хотя прошел слух, что следственную группу отзывают обратно в Москву.
— Чего так? — удивился я. — Или нашли убийцу?
— Да вроде как. Подозрение пало на двоюродного брата последней жертвы. Его арестовали, а через пять дней он написал чистосердечное признание.
— Улики?
— А никаких, все держится только на его чистосердечном признании и на отсутствии алиби на момент преступления, — хмыкнул следователь, в его голосе сквозила явная ирония. — Товарищ полковник эти делом заинтересовался и на совещании выдвинул версию, что дело шито белыми нитками. Первый секретарь обкома велел ему не лезть не в свое дело. Убийца пойман — и хорошо, хоть народ, мол, успокоим.
— А то, что парню фактически поломали жизнь, так это пусть их? — криво усмехнулся я и тут же добавил многозначительно: — Разберемся… Следователь, что ведет дело, местный?
— Да. Сашкевич постарался.
— Попозже посмотрим на него.
— Я нужен?
— Пока нет, — я уже весь ушел в изучение дела. — Ближайшие два-три дня меня лучше не беспокоить, и если будет возможность, хорошо бы достать материалы уголовных дел других следователей. Это ускорит дело.
— Хорошо, — с сомнением ответил Вяткин. Не знаю, он то ли сомневался в моей профессиональной квалификации, то ли в том, что сможет достать эти уголовные дела.
— Как там мой двойник? — спросил я, отрываясь от бумаг и видя, что Вяткин не торопится уйти.
— Работает.
— Да про это я в курсе. Во время завтрака хозяйка мне столько про него порассказала, что я даже начал задумываться, а нужен ли я здесь. Кстати, полковник может сослаться на него, раз он у народа в таком фаворе.
— Мы подумаем, спасибо.
Наконец следователь ушел, и я занялся работой, мне действительно интересно было узнать, что местные ребята накопали. Про Вяткина я по уголовному делу могу сказать так: на службе горит, как говорится, сыщик от бога. Бывают и такие. Но здесь он явно спасовал.