Охотник
Шрифт:
— Хм, тогда ясно… Ладно, ситуация мне понятна, только вот от меня вам что надо?
— Помощи. За столь короткое время раскрыть двух нелюдей, которые довольно качественно скрывались — это хоть что-то да стоит. Группа следователей из Москвы, куда входил и я, уже работали в окрестностях Ростова, но несмотря на то, что были арестованы и осуждены шесть человек, убийства продолжаются. Почерк один. Он словно издевается над нами.
— Вы забыли добавить, что один из осужденных по приговору суда был расстрелян. Причем безвинно, — хмуро сказал я.
—
Я с изумлением посмотрел на него. Он что, идиот?
— Спорим, если мы останемся один на один, вы через двадцать минут сознаетесь в любом преступлении? Выбивать признание и действительно расследовать — это разные вещи. В первом случае действительно проще, потом повышение звания, премии да благодарности, а то, что по этапу ушел невиновный, так это лес рубят — щепки летят, да?
— Да прекрати, у нас таких следователей мало, — попытался остановить меня полковник, чувствуя, что я завожусь.
— Да что вы говорите?! Да один только легендарный белорусский следователь Жавнерович по-другому и не работает. Семьдесят процентов его дел сфабрикованы. Это как по-вашему?! Да его самого к стенке ставить надо, а лучше отдать на расправу народу, а то ваши же его пощадят и отправят на почетную пенсию. Специалист по стопроцентным раскрытиям… ага, как же! Мразь он, по-другому и не скажешь!
Честно говоря, я не помнил точно, когда «прославился» этот Жавнерович, но то, что он сейчас работает, был уверен на сто процентов.
— Я насчет этого не в курсе, — сказал полковник, посмотрев на постриженного следователя, который меня очень внимательно слушал. — Разберемся.
— С такими следователями вы долго разбираться будете… Ладно, что вы от меня хотите? — повторил я, немного успокоившись. Все это было для вида, я держал свои эмоции в кулаке, и вспышка гнева была наигранна.
— Нужно найти его. Приехали мы неофициально, хотя министр в курсе.
— Помочь? — я задумчиво откинулся на спинку лавки, рассматривая собеседников. — А как? У меня через три дня начинаются уроки. Я школьник, если вы не в курсе.
— В курсе, — как я и ожидал, ответил полковник. Наверняка собрали информацию обо мне. — Напишем справку, так что ничего страшного — наверстаешь. Ты ведь круглый отличник?
— Да.
— Теперь вопрос стоит только в том, чтобы узнать суть твоей помощи. Как ты думаешь искать преступника?
— Да найти его не трудно, он городской… — задумчиво сказал я и, поймав удивленные взгляды следователя и опера МУРа, хмыкнул. — Сводки читать надо. Работает он только в области, где живет — не гадит. Сколько на нем жертв?
— Пока примерно около двадцати, — ответил следователь. — И то это не точно.
— Да, их уже не меньше пятидесяти, если точно. Как настроение жителей области?
— Зло-испуганное. Требуют найти убийцу. Уже прошел слух, что действует один человек. Был митинг у здания обкома партии.
— Это хорошо. Значит, так, помогать я вам согласен. Думаю, на поимку уйдет вряд ли больше недели…
— Одной
— Я не Жавнерович. Работаю за совесть, а не за славу и благодарности. Недели мне хватит. Теперь не перебивайте. Возвращайтесь в Ростов и через своих людей пустите слух, что на поимку отправлен лучший сыщик Союза по приказу самого Генсека. А я за это время вернусь в Киев, мне брата и сестер отвезти надо, разберусь с делами и первым же самолетом вылетаю в Ростов. Думаю, к этому времени слухи обрастут множеством дополнительных подробностей. Нужно будет их подогревать, чем больше нелепостей в слухах, тем лучше.
— Хочешь заставить его нервничать? — задумался полковник.
Я посмотрел на него и твердо сказал:
— Да.
— Ясно. Хорошая идея.
— Это еще не все. Из Москвы действительно должен прилететь человек, который и будет изображать их себя того самого следователя. Пусть изучает уголовные дела и бродит с задумчивым видом. Найдете такого артиста?
— Сделаем.
— А я поселюсь в частном доме, вы, товарищ Вяткин, предоставите мне материалы на изучение. Если понадобится — организуете встречу с работавшими по этому делу оперативниками. В общем, мне нужно два дня на изучение — хочу найти закономерность. Обычно такие упыри имеют свой почерк — собирать трофеи с жертв, например, но бывают и исключения. Там посмотрим. Думаю, дней за пять смогу вычислить, кого искать. Дальше уже вы сами раскрутите это дело, напоминаю, что я там нигде не должен фигурировать. Мое начальство крайне отрицательно относится к подобным делам.
— Хорошо, — кивнул полковник, и они стали собираться.
— Что думаешь? — спросил полковник, как только они вышли со двора и пешком направились вниз по улице. Местный участковый, отпущенный по своим делам, уже ушел, а машина с капитаном медленно двигалась за ними.
— Раскусил он нас, причем сразу, — ответил тот, что представлялся следователем. Хотя в принципе, это он и был. — Зачем ты только министра вплел.
Было видно, что собеседники если не хорошие друзья, то приятели точно, и в разговоре позволяли себе много вольностей.
— Да к слову пришлось, увидел мальчишку, решил показать, как это дело важно для нашего государства. Как его только в комитет взяли?
— На этом он нас и раскусил. А с комитетом вообще темная история, не нужно туда лезть.
— Это точно.
В действительности же никакой министр МООП, естественно, о своеволии сотрудников правопорядка ничего не знал. Однако и ругать сотрудников, пошедших на должностное преступление, сообщив постороннему о жертвах в Ростовской области, не стоило, так как они действительно болели за это дело.