Охотник
Шрифт:
— А как ты, Боб? — спросил Рой.
— Меха нет, Рой. Ничего, только немного молодых бобров и случайной норки. Это не охота. — Никогда еще лицо индейца не было таким прозрачным и с таким зловещим румянцем. Казалось, даже в глазах у него была смерть, и Рою не по себе стало, глядя на него. — Нет меха, нет мяса, — сказал индеец.
Рой снова присел на койку, зная, что он сейчас скажет, и все-таки не решаясь начать.
— Видели вы, сколько я принес мехов? — сказал он.
— Конечно, — ответили они.
— Так вам надо поделить их со мной, — сказал он.
— С
— Там больше, чем мне нужно, — сказал Рой.
Они ничего не сказали. Рой переводил взгляд с одного на другого.
Скотти медленно покачал головой.
— С чего бы это тебе дарить нам мех? — сказал он. — Судя по твоему виду, он достался тебе не легко. Меха твои. Рой. Они еще тебе пригодятся.
— Не все, — возразил Рой.
— Все до единого! — отрезал Скотти.
— Слушай, Скотти, — сказал Рой. — Не давай ты над собой волн твоему закону и порядку. Да, они из заповедника, но об этом ведь никто не узнает.
Скотти обиделся:
— Не это меня заботит. Рой.
Рой понял, что сказал не так, но все-таки ему надо было это им сказать. Он хотел отдать им меха, но не мог объяснить, что он отдает им их законную долю за то, что они живые люди, за то, что они его друзья, за то, что они сейчас рядом с ним. Право на долю добытого в заповеднике давало им само их существование, но он не надеялся объяснить им это, потому что и сам этого хорошенько не понимал. Он знал только, что должен заставить их принять мех, и он уговаривал их и порознь и всех вместе, но ни один из них не согласился.
— Почему это нам брать чужой мех, — сказал Самсон.
— А он вовсе не чужой, — сказал Рой.
— А чей же?
— В известном смысле он ваш, как и мой.
Скотти засмеялся.
— Нечего швыряться своим добром. Рой! — сказал он.
— Боб! — обратился Рой к индейцу.
— Меха твои, — сказал Боб и почти улыбнулся. Редкий случай: оживший призрак.
Рой знал, что они отказываются с тем же глубоким чувством уважения, с которым он предлагает. И все же был момент, когда ему почудилось, что Скотти отвергает меха, потому что принять их было бы грешно, а Индеец Боб потому, что это было бы опасно. Но мысль эта сейчас же исчезла — он слишком хорошо знал этих людей. Потом он заподозрил было самого себя в том, что стремится этим подарком как бы переложить на них часть ответственности за браконьерство в заповеднике, но и эту мысль он отмел, потому что и сейчас не чувствовал угрызений совести. Охота в заповеднике научила его одному: бояться одиночества и саморазрушения, и закон не имел к этому никакого касательства. Потом он понял, что предложил своим товарищам часть самого себя. То взаимное уважение, которое делало необходимым этот поступок, делало неизбежным их отказ, и, радуясь этому, он не стал настаивать.
— А как ты думаешь, что случилось с Сохатым и Зелом? — спросил его Самсон.
— Они взяли курс на Северный полюс, — сказал Рой.
— Ну и погуляли вы там вволю, — продолжал Самсон. — Жаль, что я не пошел с вами.
Рой хотел было ответить прямо, хоть на минуту быть с ними правдивым. На его
— Да? — сказал он. — Ну что ж, раз в год я думаю наведываться туда для отдыха. В следующий раз пойдем со мной, Самсон. Там как раз нужен такой человек, как ты. Все звери там только и ждут, чтобы отдать тебе свои шкуры.
— Да? Это мне подходит, — важно сказал Самсон.
— Мы с тобой против всего света, — подхватил Рой.
— И против инспектора, — напомнил Скотти.
Рой захохотал, как бывало, и со счастливым стоном повалился навзничь на койку.
— Ваше преподобие, Скотти Малькольм! — сказал он. Так он лежал, наслаждаясь, пока его не вспугнуло прошлое. — Если инспектор все еще на моем следу, — сказал он, — мне лучше идти на озеро Т и прикинуться примерным траппером.
— Сегодня ты никуда не пойдешь, — сказал ему Скотти.
— Тебе будет плохо. Рой, — сказал Боб.
— Знаю, — ответил Рой. — Только я пойду.
Так и не переубедив его, они показали ему, где спрятаны меха, и прибрали хижину, пока он отдыхал. Когда они кончили, он надел свою брезентовую куртку и вышел.
Самсон спросил:
— А где твое ружье, Рой?
— Потерял! — сказал Рой.
— Ей-богу, он утопил ружье в том озере! — завопил Самсон. — Он потерял ружье!
— Приходилось выбирать: ружье или жизнь, — слабо защищался не на шутку смущенный Рой.
Они засмеялись, Скотти и Самсон хохотали оглушительно, а Индеец Боб довольно безучастно наблюдал, как белые люди разыгрывают свою обычную игру в относительные ценности.
— Ну как? Довольны? — сказал Рой. — Пошли!
Они распрощались возле хижины; Скотти повел Роя прямой дорогой на озеро Т, Индеец Боб опять пошел охотиться, а Самсон направился на запад, к Литтл-Ривер. Он ушел из хижины последним и, провожая долгим взглядом коренастый силуэт Роя, не мог подавить в себе восхищения, граничившего с завистью.
Чтобы добраться до хижины на озере Т, Рою и Скотти понадобился весь остаток дня, и по пути Рою, как он и ожидал, стало плохо. Но очутившись в хижине, глядя на ревущую печку, на которой Скотти готовил еду, Рой почувствовал, что к нему возвращаются прежние силы. Каждый звук и запах были для него целительным бальзамом, и не было вещи в хижине, которая не казалась бы ему новой и свежей.
— А к тебе в твое отсутствие приходил гость, — сказал ему Скотти.
— Медведь из лесу?
— Не совсем, — возразил Скотти. — Приходил повидать тебя Энди Эндрюс.
— Повидать меня?
— Вот именно.
— А он не скатал, что ему от меня нужно?
Скотти покачал головой:
— Сказал, что зашел по пути.
— А зачем?
— Не знаю, Рой. Говорил он не много.
У Роя отлегло от сердца. Он долго молча слушал, как шлепаются в котелок куски картофеля, который резал Скотти. Он знал, что Скотти ни за что не скажет ему, говорил ли Энди о Джинни или нет.
— Ну, как он, Скотти? Джек говорит, что он стал толстый.
— На казенных хлебах. Был в армии, — сказал Скотти.