Охота
Шрифт:
— То есть?
— Ну, в информации космосети прозвучало уже, что военный разведчик Кирилл Эйден воскрес из мёртвых. Эта новость, по мнению СМИ, обладает достаточной романтичностью, чтобы народ быстро попереживал за своего героя и тут же забыл о нём.
— А там, в суде, не затребуют Хантера?
— Хм… Ты, оказывается, не в курсе.
И он выбросил на вирт-экран материалы по Хантеру. Не веря глазам и ушам, я читала и слушала показания свидетелей, своими собственными глазами видевшими, как погиб Хантер от взрыва одной из гранат, которыми забрасывали его
— Откуда?! Каким образом?!
— Записи были найдены на виртах двух погибших горожан. Есть моё личное предположение, что смерть Хантера инсценирована и записана заранее. А там — дело десятое: найти два трупа и подсунуть запись в их вирты.
— Значит, ещё пара дней — и в этом деле будет поставлена точка? — задумчиво спросила я.
— Пара дней — это чисто номинально, пока будет официально задействована военная судебная машина. А в общем и целом — тебе придётся потерпеть как минимум с месяц.
— Если дед добьётся, чтобы этот месяц Кирилл не находился в тюрьме, а был выпущен под залог, я согласна такое пережить спокойно.
— А если старый Логан не добьётся? — Кажется, Эрик поддразнивает меня?
— Тогда им придётся заводить ещё одно судебное дело! — фыркнула я. — Из-за очередного похищения Кирилла Эйдена.
Из рубки я гордо вышла под здоровый хохот Эрика.
В космопорту нас встречал сам дед — высоченный широкоплечий старик, которого, впрочем, язык не повернётся назвать стариком: спортивную форму он не то что поддерживал — для него занятия спортом навсегда остались привычным развлечением. Короткие седые волосы, длинный нос, глаза вприщурку и ухмыляющийся рот — вот мой дед, если без прикрас. Слава Богу — без отца и Мартена: встречи с этими двумя я сейчас не пережила бы. Да и броситься повиснуть на его крепкой шее можно с удовольствием, какого не получила бы, обнаружь их кислые (а то не знаю!) физиономии.
Мужчины: Кирилл и Эрик — обменялись с дедом рукопожатием.
— Надеюсь, моя внучка сообщила вам, Кирилл, что ваше дело будет заслушано в ближайшем будущем? — пророкотал дед. — Все материалы готовы.
— Да.
Дед выждал немного, вглядываясь в бесстрастное лицо моего жениха, но больше ничего от него не добился. После чего ухмыльнулся и спросил:
— Ингрид, ты добавить ничего не хочешь?
— Хочу. К вечеру мы с Кириллом улетаем. Поэтому, будь добр сообщить нам конкретную дату его появления в суде.
Кирилл удивился — заметно лишь для меня, которая уже умела определять движения его эмоций по малейшему признаку. Но привычно промолчал. Для него поездка куда-то — тоже неожиданность. И всё-таки показывать на людях, что чего-то не знает, — не будет ни за что. Но за время нашего полёта я поняла, почему он так вял и равнодушен. Навалилась усталость, оттого что больше не надо держаться постоянно настороже, из-за того что расслабился. И взвыли все раны и ожоги. А от обезболивающего теперь уже отказывался наотрез. Понял, что именно я ему вкалываю.
Так что в отеле мы пробыли недолго. Я взяла наш личный, логановский
Кирилл держался из последних сил. Ожоги, которые мне раньше казались довольно сильными, оказались ещё и опасными. Врачеватель из меня никудышный. Да и много ли хороших и тем более необходимых лекарств было на хантеровском катере?
До прилёта на Островное Ожерелье я связалась с домом и попросила предупредить Скального Ключа, чтобы был готов немедленно приступить к лечению.
Приземлились уже привычно — близко от виллы. Вышли из катера — и Кирилл вдруг улыбнулся, вдохнув всей грудью.
— Если бы не Хантер, я бы, наверное, никуда бы не уезжал отсюда.
— Тебе здесь правда нравится? — обрадовалась я, шагая по полупесчаной дорожке, едва-едва заросшей травами.
— Здесь дышать легко.
— Ага, а ещё я тебя познакомлю с «глорией». Ты любишь подводное плавание?
— Когда-то молодым я часто ездил на море, да и когда служил на планетах с хорошими водными мирами… В общем, было дело.
Он шёл рядом — спокойно. Сразу трудно сообразить, глядя на него, что он испытывает боль. Разве что, если приглядеться к походке, слишком ровной, как будто он идёт, держа в руках ведро, доверху наполненное водой, отчего приходится идти очень осторожно. Я знала, что всех своих ребят Эрик сразу по приезде разместил в стационарной больнице, где их начали лечить. Я же хотела для моего Кирилла роскоши — немедленного излечения. В чём и должен был помочь Скальный Ключ.
Тонкий и ликующий вопль раздался от виллы — и Кирилл сразу выпрямился, как будто до этого шёл не слишком прямо. К нам мчался Рольф.
Я еле успела перехватить его чуть не в прыжке на брата.
— Рольф! Погоди! Пока нельзя!
— Почему? Что случилось? Ты ранен? — мальчишка засыпал брата вопросами, а я сама смотрела на младшего братишку Кирилла с чувством, весьма самодовольным: Рольф у меня здесь совсем недавно, а вон как отъелся! И выглядит обычным мальчишкой!
Многого объяснять не пришлось.
Уже на вилле Рольф ворвался в комнату брата в тот момент, когда я помогала Кириллу снимать одежду, прилипшую к коже из-за мокнущих ран, оставшихся на месте многих волдырей, а Скальный Ключ готовил свои снадобья.
— Рольф, мы уходим, — скомандовала я.
И, схватив ошеломлённого и даже испуганного видом брата мальчишку за руку, увела его из комнаты.
… Для полного восстановления моего Кирилла понадобилось три дня из пяти выговоренных у деда. Из них дневное время Кирилл проводил с Рольфом, а ночное — со мной. Я возблагодарила Скального Ключа, который начал занятия с мальчишкой, поэтому от дневного времени нам с Кириллом тоже причиталось немного свободного — на двоих.