Чтение онлайн

Никто не ответил, все ждали соединения с Коэном.

Она в последний раз проверила свое оружие: длинноствольное импульсное ружье, нервный прерыватель, табельное оружие Космической пехоты, названное «гадюкой» за выступающие анодные штыри, похожие на ядовитые зубы змеи, и ее собственный, переделанный вручную пистолет «беретта». Затем она прошла по палубе, широко расставляя ноги, чтобы противостоять бортовой и килевой качке хоппера, и проверила снаряжение команды. Когда она наклонилась к винтовке новобранца, из-за ворота ее рубашки вывалилось распятие и, качнувшись, вспыхнуло золотым блеском.

– Как мило, – сказал

юноша и покраснел, добавив запоздалое «мэм». – Откуда у вас это?

Она заправила крестик назад под рубашку.

– Мне подарил его отец.

Закончив с остальными, она подошла к Колодной и присела на корточки напротив нее. Но вовсе не для того, чтобы проверить что-то: Колодная была достаточно профессиональна. Просто хотелось попрощаться прежде, чем она зашунтируется.

– Ну, – сказала Колодная. – Должно быть, будет интересно. Полный праздник души и тела.

Ли пожала плечами.

– По всей видимости, так оно и будет.

– Жалко, что мне не придется этого увидеть. – Колодная улыбнулась во весь рот. – Не забудьте захватить меня на обратном пути.

– Обязательно, – ответила Ли.

Она наклонилась, чтобы взглянуть на карабин Колодной. Ничего обидного в такой проверке не было. И Колодная знала ее так хорошо, что не обижалась. Во время наклона распятие опять выпало. Колодная поймала его. Ли не успела отреагировать, как она уже заправила цепочку ей под рубашку и обмотала вокруг верхней пуговицы воротничка, чтобы держалась на месте.

– Вот так. Лучше, да?

Ли вгляделась в серые глаза.

– Коэн, – сказала она.

– Ты всегда узнаешь. Как тебе это удается? – улыбнулся он.

Ли отстранилась, прошлась по палубе, вернулась и села лицом к нему. Спустя мгновение хриплое контральто Колодной пропело несколько строчек из песни Шарля Трене.

Это была любимая песня Коэна, и ему нравилось напевать ее каждый раз, когда они оказывались в серьезной ситуации. Однажды, когда она спросила его об этом, он сказал, чтобы она сама взяла и поискала ответ. Но она нашла только несколько неинтерактивных сайтов да зашифрованную ссылку на французский Иностранный легион, которая заставила ее задуматься о том, насколько в действительности стар Коэн.

– Мы начинаем? – спросила она.

Но единственное, что она услышала в ответ, – еще несколько строк из песни, спетых на этот раз не голосом Колодной, а переливающимся тенором Коэна: 

Quand tu souris, tout comme toi je pleure en secret. Un reve, cherie, un amour timide et discret. [3]

Ее «оракул» перевел ей эти слова, но она совершенно не могла понять, что общего у тайных мечтаний и пения с техническими рейдами.

Затем она почувствовала, как ее подключили, и ее унесло в пучину мощным подводным течением связанных друг с другом нейронных сетей AI. Он держал ее на связи, постепенно настраивая и отлаживая канал. Затем одного за другим подключил и остальных бойцов команды, пока в сети

не зазвучало семь ясных голосов. Отсутствовал только голос Колодной, поскольку ее рефлексы и боевое программирование находились в распоряжении Коэна, и до конца рейда она не должна была появиться. Теперь жизнь Колодной зависела от решений, которые принимал Коэн, пока шунтировался в ней.

«Внимание! – обратилась Ли к команде. – Отключить глобальную систему навигации».

Она отключила систему у себя и почувствовала, как другие сделали то же самое. Потом наступила долгая дезориентирующая пауза. Это всегда было худшим моментом для Ли: острое подсознательное беспокойство из-за пропадающего потока информации, убивающее решимость состояние неопределенности и потерянности в пространстве, где Коэн был единственным связующим звеном между ними.

Наконец Коэн начал передавать корректировку позиций ее инерциальным системам, и Ли почувствовала облегчение. Затем, без всякого сигнала тревоги, соединение начало прерываться, пока совсем не пропало. Там, где всего несколько секунд назад Ли чувствовала только огромные бесстрастные сети AI, появилась Колодная.

Один из молодых рекрутов застонал, когда турбулентный поток, искажающий сеть, накрыл их. У Ли перехватило дыхание, она закрыла глаза и ждала, зная, что немедленный выход из сети только ухудшит ситуацию.

Все миновало.

Колодная исчезла, а Коэн появился снова, словно ничего не произошло.

«Проблемы?» – спросила Ли.

Но если даже они и были, он вряд ли бы признался.

Они высадились в северо-западном углу комплекса, сбросив спусковые канаты, пока не появились патрули с собаками. Когда они укрылись в тени свекольного завода, Ли увидела, как биодетекторы кожи бойцов ее команды прошли полный цикл программ маскировочной окраски: небесно-серая, грязно-коричневая, ржаво-оранжевая.

Дверь в лабораторию была незаметно встроена в боковую стену завода, там, где и указала разведка. Ли оставалась снаружи, пока Кэтрэлл возился с замком. Затем они вместе с Дэллоуэем бегом спустились по лестнице из гофрированной вирустали, чтобы обеспечить прикрытие площадки и дать возможность остальным спуститься следом.

Согласно схеме Сузы, площадка вела к длинному проходу, идущему к внешнему ряду лабораторий. Ли произвела грубое беглое сканирование, убедилась, что соседние лаборатории были пусты, затем рванула по проходу со скоростью восемьдесят два километра в час ровно, в точном соответствии с планом. На бегу она внезапно почувствовала боль в левом колене. Она заплатит за эту скорость позже – кости и связки не могут соперничать со сталекерамикой.

Ли добежала до убежища вместе с первой группой. Она просканировала пространство, внимательно вслушиваясь и осматриваясь. Затем привела вторую группу, и вся команда, перекатами огибая угол, добралась до лаборатории. Они перегруппировались в конце длинного ультрасовременного вирусотворного отсека. Вся лаборатория была построена из керамических блоков. Белые стены, белые светильники, белые полы и потолки. Единственное цветное пятно – изображение красного солнца с лучами, нанесенное на пол через трафарет, – предупреждало о биологической опасности. Под ним отсутствовал логотип компании. Но в лаборатории, которая, без сомнения, являлась нелегальной, его и не должно было быть.