Один
Шрифт:
— Ага, чёткая, мочит… — я кивнул и ухватился за край холодильника, — давай помогай.
Мы налегли, и двухметровая махина из нержавейки рухнула на пол, придавив мертвую Машу, которая издавала какое-то монотонное кряхтение и стон. Но даже будучи придавленной и с проломленной грудной клеткой, она продолжала дёргаться, вроде как скалиться в нашу сторону и тянула к нам свободную руку… Но вдруг, вероятно из моих контуженных мозгов, выплыло воспоминание…
… это случилось примерно на третий месяц службы. Нас бросили на подавление и ликвидацию снайпера, которого засекли в развалинах разрушенной родовой башни. Он уже с
— Орех! Орех! Назад! — кричал мне в след Леха.
Но я уже перемахнул через линию камней и саданул очередью по шевелящемуся тряпью. Подскочив, выбил ногой из какой-то просто детской ручонки СВД и, уперев ствол автомата в живот снайперу, стянул с его лица капюшон самодельного маскхалата. Но как только я увидел это лицо, то меня будто током прошибло. Я непроизвольно надавил на спуск, автомат дернулся, и лицо невероятно красивой молодой девушки застыло… Я зачем-то взял ее за руку. Ладонь была теплой, даже горячей и, наверное на каких-то рефлексах, ее тонкие пальцы немного сжали мою ладонь…
— Молодец, Орехов! — тяжело дыша, ротный перебрался через камни, — орден не обещаю, но под медальку дырку готовь…
— Звиздец! — в дверях появился сотрудник местной охраны, за ним стояли еще двое. Их, должно быть, привела убежавшая девчонка, — а чего это вы натворили?
— Мы натворили? — вызверился я на парней, — какого хера вообще происходит? Этот сначала хотел сожрать ее, потом моего напарника! В него магазин почти в упор выпустили, а он не сдох! А на эту посмотри! С такими травмами вообще живут?
ЧОПовцы были вооружены только дубинками, рациями, наручниками и фонариками. И, видно, мой праведный гнев и ПМ в кобуре заставили их отшатнуться назад. Но я потянул одного за рукав…
— Да не ссы. Зайди, глянь, вот она лежит… ручонку тянет, а пять минут назад была мертвой.
Тут с улицы донесся скрип резины по асфальту, потом удар, звон стекла и скрежет. Здание чуть дрогнуло.
— Маршрутка в торговый центр влетела! — крикнул кто-то из зала.
— Мужики, — старший из охранников достал телефон и наставил на нас с Ринатом, — без обид. Я понимаю, что вы при исполнении, у нас тут камеры, мы глянем запись, но я сфотаю ваши жетоны…
— Да фотай, жалко что ли, — хмыкнул Ринат, сменив магазин в пистолете, — а мы поедем. Ты прав, мы на службе… И нам кто-нибудь пробьет, наконец, покупки?
— Я посчитаю… — пропищала девушка.
Через десять минут мы уже ехали обратно, оставив торговый центр, в котором творилось что-то невероятное — давка, паника, крики. Мы ушли через черный ход и уехали…
На заднем сиденье лежат пакеты с едой,
— Мля, этот такой же! — заорал Ринат, — да что происходит-то?
Я посмотрел по сторонам — людей хватает, но все явно чем-то напуганы. Кто бежит, кто очень быстро идет, стараясь держаться в стороне от других. Сдав назад, я оставил мужика копошиться на дороге, объехал его и, с пробуксовкой, рванул в сторону базы.
На базе все вышло совсем паршиво… После того, как обеспечив обедом личный состав, мы все рассказали, Андрей Сергеевич не придумал ничего лучше, как разоружить нас Ринатом и закрыть в оружейке. Благо хоть пиццу и две бутылки колы дали с собой… Да, еще я заметил, что трое наших ребят тоже были со следами оказания первой медицинской помощи. У одного так вообще на щеке отпечатки зубов, замазанные зеленкой.
— Просто охренительно! — я сел на подоконник. Окно было заложено кирпичом да еще и решетка из тридцать второй арматуры, — товарищ полковник нас торжественно передаст органам, и пришьют нам с тобой, Ринат, по сто пятой…
— Андрей Сергеевич правильный мужик, не будет он нас сдавать, — пробурчал Ринат, усевшись на пол у двери.
— Посмотрим… А на хрена тогда мы здесь?
— В воспитательных целях и до выяснения, — объяснил Ринат, — Я тут уже чалился пару лет назад, когда меня в соучастии в нападении на машину подозревали.
— Посмотрим… — я свернул в трубочку свой кусок пиццы и стал жевать, запивая эрзац-обед колой.
Помещение было два с половиной на пять метров. У одной стены от пола и почти до подвесного «Армстронг» занимал оружейный сейф, толщиной в полметра, из толстенных листов дюраля, со сдвижными дверцами. Массивные замки в толстых проушинах не давали никакого шанса без специального инструмента вскрыть это монументальное творение. У другой стены — два низких сейфа, старых еще советских. Там патроны хранятся. Посередине комнаты — офисный стол, рядом стул на колесиках. Чистота кругом, даже скрепки на полу не валяется. Дверь железная, с узким окошком и сдвижной бронированной заслонкой. Изнутри ее тоже можно запереть на замок на толстенные стальные ригели вверх и вниз, с поворотным рычагом. Справа от двери на стене — пластиковый ящик аптечки… о!
— Садись на стул, давай обработаем ногу, — я положил недоеденный кусок обратно в коробку, соскочил с подоконника и подошел к аптечке.
Все на месте: пара пачек таблеток от запора и от дрисни, пузырьки с йодом, с перекисью, спирт с ламинарией, пластырь, бинт, вата.
— Давай, — согласился Ринат, уселся на стул и стал разматывать пропитавшийся кровью бинт.
Щедро залив рваную рану перекисью, обработал ее края зеленкой и по-человечески перевязал.
— Воевал? — Спросил меня Ринат.
— Так, немного… — кивнул я, затягивая потуже повязку.
— Я сразу понял, из наших. Только друг твой, Леха, индпакет с собой всегда таскает. И вот, как выяснилось, еще и ты.
— Времена такие — много, кто воевал…
— Не скажи. Тут у нас только полковник да ты с Лехой из вояк, остальные все из ментов. Я — опер бывший из убойного. В Ленинском УВД служил, но не того засранца по протоколу пустил. Он у наших «наркотов» барабаном был, как оказалось. А в обратку отработать никак, уже прокурорские в теме были… В общем, схарчили меня потом, свои же.