Один...
Шрифт:
И в этот-то миг палец выскользнул наружу, и я почувствовал, как Игорь, прижав рукой член, слегка толкнул им вперед.
Член входил на удивление легко. А я-то боялся, что будет больно! Вместо этого возникло ни с чем не сравнимое ощущение наполненности. Горячее огромное тело входило в меня, разжимая, раздвигая меня изнутри. Я чувствовал, какое оно упругое и прямое.
Поддавшись какому-то мимолетному импульсу, я стал медленно приподниматься, садясь все глубже и глубже. И вскоре мои пылающие ягодицы коснулись его теплых
— Жаль, что Лешки здесь нет, — сказал вдруг я.
— А это что еще за явление?
— Лешка? Мой друг.
— Небось, обалдел бы, увидев своего друга в такой позе?
— А ты никому не проболтаешься?
— Ну еще чего, никому...
— Не обалдел бы. Зато взял бы у меня в рот. А свой одолжил бы тебе. Ты как, не против?
— Интересно, когда это я был против. Правда, в подобной позе у тебя мне не достать... А что, если так? — и он рукой стал нежно поглаживать мой давно ноющий член.
Кончили мы почти одновременно. Но разве это был конец сегодняшней игры?..
4
Наутро мы просыпались с огромным трудом. Целый табун ломов (то есть хронических обломов) прижимал нас к койкам и удерживал под одеялом.
— Что, небось, всю ночь байки травили? — добродушно ворчала медичка.
— Ум-гу, — радостно согласился я. А Игорь только сдержанно кивнул и перевернулся на другой бок. Я последовал его примеру. Теперь мы лежали попка к попке, правда, каждый на своей койке.
Медсестра подошла и ласково похлопала нас по ягодицам: — Завтрак проспите, засони!
И мне показалось, что похлопала она нас отнюдь не только для пробуждения. Набравшись наглости от таких подозрений, я соблазнительно повел попкой и заявил:
— А куда торопиться? Зарядку мы и так не посещаем, а завтрак нам все-равно в постель принесут.
— Вот-вот, чаю тебе горячего в постель. Из чашки, — как-то весело заявила медичка и нежно провела мне по попке. Затем, спохватившись, сделала вид, что поправляет одеяло. Потом провела ладонью по моей талии и ласково шепнула: — Ну, спите, спите, полуношники...
— Баба-то баба, а туда же, тоже молоденьких хочется, — прокомментировал я, едва она скрылась за дверью.
— А что, — отозвался Игорь, — тоже ведь человек. Да и не такая она и старая: лет двадцать пять будет...
— Она меня гладит, а у меня лежит и не шевелится...
— У меня бы тоже на нее не поднялся.
— Ага, особенно после сегодняшней ночи.
— Нахал.
— Не махал, а дирижировал...
— Нахал — ушами махал, зубами дирижировал.
— Командор, не становись занудой!
— А я в командоры не напрашивался, ты меня сам записал...
— А при твоей внешности были иные предложения? — продолжал ехидничать
— Ага: Капитаны.
— Рейнджеры... Гаррисон.
— Бродяжники... JRR.
— Скадермены... ВПК.
— Прогрессоры... АБС.
— Братья...
— Натанычи...
— Сам ты брат Стругацкий!
— От Казанцева слышу!
— Юрик Медведев!
— Мишенька Пухов!
— Молодогвардеец!
— ВТОшник!
— А ВОТ И НЕ ПОДЕРЕТЕСЬ ! — голос от двери заставил нас вздрогнуть. Игоря — от неожиданности, меня — от щемящего чувства в душе. Мы оторвались от увлекательнейшего занятия — перечисления атрибутов отечественной фантастики — и повернулись к двери.
Опершись на белый блестящий косяк, в проходе слегка небрежно стоял ... Лешка!
— Аэ! Лешка! какими ветрами?! Леш, познакомься, это Игорь! Игорь, это — Лешка. Я тебе о нем говорил...
— Интересно, что же он наговорил. А пока добавлю в ваш спор пару эпитетов: крокозябра, снусмумрик, эльф пещерный... Достаточно или продолжить?..
— Лешка, ты, как всегда, прелесть!
— Ага. Я знаю...
— И все же — какими ветрами?
— Попутными. Решил прикинуться шлангом. Мол, температура большая.
— Ага. Уже резиной воняет...
— И зачем это нужно? — подал голос Игорь.
— Д! Н! У!
— То есть?
— Дуракам На Удивление. Так что удивляйтесь. Напару.
— Было бы кому. Кстати, — ехидно спросил Игорь, — Ты знаешь, что такое один француз?
— Ну?
— Любовник. А два? Дуэль. Три? Революция. Один англичанин? Джентельмен. Два англичанина? Светская беседа. Три? Парламент. А один фэн?
— ?!
— Распиздяй! Два фэна? Конгресс или фестиваль. Три фэна? Весь Кристалл на ушах! А нас как раз трое!
В разгар смеха явилась медичка.
— Ребята, что это за грохот? Это смех или табун лошадей?
— Табун ломов!.. (это — хором в три глотки. И снова смех)
— Над чем хоть смеемся?
— Над Кристаллом!
— Каким кристаллом?
Снова взрыв смеха. Громче всех — Лешка. На него и глядит медичка.
— А Вы что здесь делаете, молодой человек?
— Как что, к Вам на прием... Температурю...
Медичка трогает его лоб рукой.
— Марш на свободную койку! А градусник — под мышку. Нет, под левую, пожалуйста...
Лешка вытягивается поверх простыни. Прижимает левую руку к себе:
— И вот он лежит недвижим
Под одеялом чужим...
— Ладно, поэт... — медичка выходит в приемную. Лешка хмыкает:
— Операция «Шланг» продолжается...
Через пять минут на градуснике сияет 38,2 , и Лешку прописывают в нашу палату.
— Ты че, вправду заболел? — с тревогой спрашиваю я.
— Была бы охота! Простой аутотренинг.
— Ага, — встрял Игорь, — Лежишь и думаешь про себя: «Я чайник, я чайник, я закипаю, сейчас я совсем закиплю...» Или «Закипю»? Кто знает?