Чтение онлайн

От Лукки до Специи около восьмидесяти километров. Был бы Брехт налегке, так за два дня свободно бы добрался. Но у него теперь восемь конных батарей, а это ровно в два раза скорость снижает. И у него на руках бывшая королева с пацаном шестилетним. И им каждый час остановку нужно делать, ножки размять, студёной воды попить, кофий с пироженками выкушать. И не бросишь, и никому не перепоручишь. Не дай бог, что случится, потом изгоем среди королей и императоров на всю жизнь станешь.

И это не последняя проблема. У него с собой ведь ещё огромный обоз добра отбитого у французов. Даже два обоза объединённых в один. И из Болоньи ценности, и из Флоренции. Их же нельзя вот так сразу назад бывшим хозяевам отдать. Французы, гадские гады с ними плохо, с ценностями, обращались и потому они теперь все сначала требовали

реставрационных работ в Мюнхене. И то сразу не преступишь. Никто ведь этим пока профессионально не занимается. Нужно сначала профтехучилища реставрационные открыть, людей выучить. Опять же, им сперва, прежде чем со скальпелем и кистью к картинам Рафаэля лезть, и с клеем к Даваду, на кошках нужно потренироваться. Лет через двадцать наберутся мастерства, тогда можно и к ботичелям всяким с буанаротями допускать. А ещё лет через десять и до Да Винчи с Джотто и Перуджино с Рафаэлем Санти дорастут. Брехт «под пытками» апельсинами выведал у главного француза по этим тарелочкам, что в обозе аж семь «мадонн» Рафаэля. Даже сам себе позавидуешь.

Тем не менее, торопиться надо. Чёрт его знает, как там основное войско по швейцарским горам движется. Хотелось подойти к Милану одновременно с разных сторон. В Специи от королевы бывшей уже можно избавиться. Посадить её на кораблик и пусть к отцу плывёт. А вот интересно, моряки они ходят по морю, а пассажиры их кораблей плывут или тоже «ходют»? Под себя.

Добрались за три дня, всё же полевые кухни — это серьёзный плюс для скорости. Вся дорога шла по очень обжитой местности, вокруг сплошные поля и виноградники и одна деревушка плавно перетекает в другую. Жители на самом деле, без всяких натяжек встречали «русских» как освободителей. Эти места ещё совсем недавно, и года не прошло, были в составе Лигурийской республики, и Наполеон присоединил их своим указом к Итальянскому королевству всего за пару месяцев до смерти. Не сильно любившие жителей Милана и раньше, теперь лигурийцы и вовсе в восторге не прибывали, тем более что французы резко взялись за монастыри и храмы. Талейран свою секуляризацию и сюда попытался присобачить. И набожные итальянцы ещё не бунтовали массово только из-за наличия в Генуе и Специи приличных воинских контингентов. В Специи даже пару военных кораблей стояло по рассказам местных.

Пётр Христианович остановил воинскую колонну в местечке Форнола на берегу реки Магра в четырёх — пяти километрах от Специи. Нужно было отправить разведку, и желающих было хоть отбавляй. У него теперь более полутысячи итальянцев в бригаде, нашлось трое даже уроженцев Специи. Их Брехт на разведку вечерком и послал. Французы в городе были, о чём, потирая руки в предвкушении их изгнания, сообщили разведчикам радостно жители Форнолы.

— Ваше Величество…

— Что за вольности?! Меня надо называть Ваше Великое Величество, — прервал Брехт местного сеньора сунувшегося к нему с какими-то окороками под мышкой, когда Ванька с солдатиками командирскую палатку поставили.

— Ваше Великое Величество…

— Да, шучу я. Обращайся просто: «О, великий». Всё, всё, вижу плохо у тебя с юмором. Говори, что принесло тебя сюда на четырёх ногах?

— Ваше Величество, три дня как тому фуражиры из Специи отобрали у меня восемь коров и двенадцать свиней, а выдали только расписку на вот этом обрывке, — сеньор сунул Брехту засаленный клочок бумаги, на котором карандашом с кучей ошибок было про свиней и коров написано, правда, количество было в два раза меньше.

Так и хотелось брякнуть, про челобитную царю, но передумал Пётр Христианович.

— И что от меня нужно?

— Взыскать с них…

— Вона чё? А что, взыщем. Больше ничего не взяли?

— Двадцать кувшинов вина…

— Как звать тебя бедняга?

— Марино Асканио Караччоло, Ваше Величество, вы восстановите справедливость? — Марино был высокий сутулый старикан с усами как у Дон Кихота и горбатым носом, которому и птица тукан позавидует.

— И как думаешь, Караччоло, сколько французов в Специи?

— Около пятисот пехотинцев, полуэскадрон кирасир и более тысячи моряков на двух больших военных кораблях. Один двухпалубный, а второй вообще огромный трёхпалубный. Не меньше сотни пушек на нём. — Обрадовал Брехта потерпевший от французского произвола.

Брехт пообещал Марино вернуть ему всё

с процентами, велел передать окорока копчёные Ваньке и задумался. Как воевать на суше, и даже, как брать города, он знал. Что для него шесть сотен загнанных в мышеловку французов, они ничего не смогут противопоставить Слонобоям. А вот корабли??? Ни разу Брехту не приходилось захватывать военные корабли. Сотня пушек — это пипец полный. А, ну да, это и на втором борту и на корме. Да, даже сорок с одного борта и ещё пусть тридцать на втором корабле. Даже соваться в порт не стоит. Ему нужно людей сберечь к битве за Милан.

Как воевать с кораблями?

Событие пятьдесят четвёртое

У меня нет мании величия. Великие люди этим не страдают.

Стас Янковский

Пока Пётр Христианович ждал разведчиков, ещё один местный нарисовался, на этот раз католический священник. У него тоже какие-то съестные припасы фуражиры французские почикали, выдав взамен клочок бумаги. Брехт велел Ваньке записать всё, специально по нескольку раз переспрашивая, какой ущерб нанесли проклятые лягушатники храму и лично падре. Ванька мог даже хиленьким переводчик выступать, в училище же изучал латынь. Наверное, граф Витгенштейн тоже знал, этому языку учили всех образованных людей в это время, и в университетах, и при домашнем обучении, но синих кристаллов дополнительно не выдали, и тот-то, который дали, профукал почти весь, так что из детства воспоминаний ноль, а с ними и латынь запряталась в глубины сознания.

Довольный, что его новая власть слушает, а не палками побивает, дедушка впал в многословие и рассказал зачем-то об истории Римской империи, о тёмных веках и Возрождении. Правда, всё это применительно к Специи. Всё же Ванька тот ещё полиглот. Этот бубнит, бубнит, а корнет потом пару слов скажет и опять на святого отца глядит во все гляделки и бормочет себе что-то под нос. Так сказать, сложности перевода. Уяснил из рассказа Брехт следующее. Основали поселение русские. Они же этруски. Потом его стёрли почти с лица земли матушки набеги остготов. За остготами набежали Гунны. Потом всякие Аталарихи. Или это сначала Аталарих. Да и бог с ними с готами! А Аттила он же не вестгот? Ай, дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Ага, вон, чего-то новое пошло. Чёрная смерть, ну, это и сам Пётр Христианович перевёл. Было три вспышки чумы, которые почти полностью вновь город уничтожили. А ещё постоянные войны и набеги из Генуи. Там вечно власть менялась, и как только сменится, так обязательно карательная экспедиция в Специю, где пытались укрыться бывшие власти. А теперь вон Господь совсем разгневался и послал исчадие Ада — Наполеона.

— Так я его убил. Ванька, ты спроси… — Брехт репу почесал, Ну присоединил он Лукку к Баварии, но у Лукки нет выхода к морю. Там нет порта. А тут замечательный порт. И если этот город, который всё время Генуэзцы разоряют, присоединить к герцогству Лукка, то и герцогство уже нормальное будет и главное — у него будет замечательный порт на Средиземном море. Как без порта? А имея его возможности, учитывая Дербент и Баварию, Специя легко может потеснить Геную. И двадцати лет не пройдёт, как зачахнет Генуя и Марсель и главным портом на севере Средиземного моря станет его Специя. Осталось только местных перетянуть на свою сторону. А это будет легко сделать, показательно вырезав французский гарнизон, и тут ещё нужно, чтобы ни один итальянец не пострадал. С пехотинцами не вопрос, с кавалерией ещё проще. Опять корабли. Нужен план.

— Ванька, ты его спроси, как отнесутся местные к приглашению войти в королевство Бавария вместе с Луккой.

— Вашество, он не понял что ли меня, опять про свои бочки с вином зарядил.

— Всё, бог с ним, пообещай, что отдадим в двойном размере или серебром тоже по двойной цене. И выпроводи его. Чапай думать будет.

В палатке было жарко, несмотря на то, что солнце почти за горы уже спряталось. За день земля нагрелась и теперь щедро отдавала тепло, даже не спрашивая, а нужно ли это вымотанным тяжёлым переходом войскам. Брехт хотел вылезти из палатки, но передумал. Там отвлекать от стратегии захвата огромных военных кораблей будут.