Чтение онлайн

— Кто же, по-вашему, мог его отравить? — спросила следователь.

— Кто-то из его женщин, — ухмыльнулся водитель. — Вот вам и любовь! Приехала, чтобы убить. Наверно не заплатил ей тогда, — добавил он, явно издеваясь над словами Дронго.

— Ваш напарник мог попытаться его убить? — продолжала задавать вопросы Линовицкая.

— Н-нет, — ответил Скрёбов.

Он чуть подумал и снова сказал:

— Нет. Миша глупый человек, он доволен своей жизнью. Зачем ему убивать хозяина? Нет, он этого не мог сделать.

— Как вы украли девочку?

Линовицкая явно пыталась

помочь Бозину, решив воспользоваться откровенностью подозреваемого. Тот даже не заметил, что они перешли на другую тему.

— Увидел ее случайно в гараже, — пояснил водитель, — я даже не думал, что ее украду. Даже не хотел. Она спросила, как найти лифт, и я ей показал. А потом вспомнил слова Халуповича, что она для него — самый важный свидетель. Ну вот тогда… я и решил…

— И спрятали ее в багажник?

— Да. Я боялся, что девочка задохнется, поэтому все время бегал вниз, проверял, как она себя чувствует. А потом мы выехали с территории офиса, и я ее выпустил, — соврал Скрёбов.

— Ольга знала о ваших планах?

— При чем тут Ольга? — насторожился Скрёбов. — Я ее не убивал. Это вы еще доказать должны.

— Докажем, — уверенно сказала Валентина Олеговна, — можете не сомневаться. Обязательно докажем.

— Верхняя одежда, — напомнил Дронго, — если он поднимался из гаража, то на нем должна быть куртка. После удара на ней могли остаться капли крови. Я думаю, экспертиза вашей одежды легко обнаружит необходимые доказательства.

— Ищите, — зло ответил водитель.

— Чем вы ее ударили? — уточнила Линовицкая.

— Вот этого вы не найдете, — уверенно сказал Скрёбов, — ничего не найдете и не докажите.

— Он выбросил орудие убийства где-нибудь в городе, — сказал Дронго. — Но вы все равно будете изобличены, Скрёбов. Мы найдем вашего сообщника, и через некоторое время вы нам все расскажете.

— Ничего не скажу, — ответил Скрёбов, — а вы ничего не докажете.

— Сначала мы найдем девочку, — возразил Дронго, — и я даже могу сказать, где именно вы ее прячете. Ваш брат — Алексей Скрёбов — живет рядом с Козицким переулком. Назвать его адрес или вы поверите мне на слово?

— Ну, ты и сволочь! — не выдержал Егор. — Как это тебе удается? Ты, наверное, умеешь читать мысли.

— Вы прекрасно знаете, что это не так, Скрёбов. Вы напрасно считали себя самым умным человеком в этом здании. Мне приятно было вас разочаровать. И не нужно меня оскорблять. Я вам не отвечаю только потому, что вы сидите в наручниках.

— Откуда ты такой взялся на мою голову, — со стоном пробормотал Скрёбов.

Он поднял голову и посмотрел на следователя.

— Я вам все расскажут — неожиданно пообещал он. — Если моего брата не тронут, то я все расскажу. Он тут ни при чем. Это я его уговорил взять девочку. Это я во всем виноват.

— Рассказывайте, — разрешила Линовицкая.

— Нет, — ответил Скрёбов, — пусть он уйдет. Я при нем больше ничего говорить не буду. Пусть он отсюда уйдет.

Дронго поднялся и сказал Линовицкой:

— Я буду в комнате отдыха. Если вам понадобится, можете крикнуть.

Он прошел в комнату отдыха, неплотно прикрыв за собой дверь. Эдуард Леонидович сидел на диване,

откинув голову. Услышав, что кто-то вошел, он открыл глаза. Увидев Дронго, невесело усмехнулся.

— Плохой из меня психолог, — мрачно прокомментировал Халупович, — даже водителя порядочного найти не сумел. Никогда бы не подумал, что Егор на такое способен. Глупо и больно. Наверное, и с женщинами у меня всегда так было. Ничего я не понимал и сейчас не понимаю.

Дронго сел рядом.

— Не переживайте, иногда подобное случается. От такого никто не застрахован. У меня тоже были случаи, когда я жестоко ошибался в людях. Поэтому не нужно так себя укорять. Один раз в миллениум случаются невероятные вещи, бывают подобные коллизии. И хорошо, если только раз в тысячу лет, — сказал Дронго.

Халупович усмехнулся.

— Использовали мои слова против меня, — понял он. — Действительно глупо. Как вы считаете, кто же пытался меня отравить? Я все время думаю об этом. С Егором все понятно. Он решил, что можно поживиться. Наверное, я слишком откровенно демонстрировал при нем и степень своего богатства, и мои частые встречи с женщинами. Это будет мне уроком. Учту на будущее. Я встречался с Ниной, а он решил, что может встречаться с Олей. Так все и получилось. Если бы я знал, что у него родятся подобные мысли.

— Французы говорят: «Предают только свои», — заметил Дронго.

— Вот именно. Поэтому о Скрёбове я даже не думаю. Он сукин сын. Украл девочку, чтобы заработать. А чтобы никто не узнал, убил Олю. Но не мог он отравить воду! Тогда это сделала одна из трех женщин, которые были у меня дома. Теперь сижу и мучаюсь — кто?

— Вы забыли о пятой женщине, — напомнил Дронго, — ваша соседка утверждает, что женщин было пять. Учитывая, что она, стоя у окна, видела всех проходивших, ей можно верить. Кроме того, она слышала как кто — то поднялся в лифте на ваш этаж. В одной из ее комнат хорошо слышно, как грохочет лифт. Кто бы это мог быть?

— Не знаю. Я действительно не знаю.

— Может, есть еще женщина, с которой вы раньше встречались и которая хотела бы вам отомстить?

— Не знаю, — задумался Халупович. — У меня нет таких знакомых. Да и Елизавета Матвеевна ни за что не впустила бы ее в квартиру. У нее были строгие инструкции на этот счет. И уж тем более не пустила бы на кухню.

— Это могла быть ваша жена? — предположил Дронго. — Ваша домработница знала ее в лицо?

— Нет. Они никогда не виделись. И это не могла быть моя жена. Ни при каких обстоятельствах. А милиционер? Почему вы не хотите его проверить?

— Обязательно проверим. Но вы только что сказали, что Елизавета Матвеевна не открыла бы постороннему человеку дверь. И уже тем более не пустила бы на кухню.

— Верно, — огорчился Халупович, — прямо заколдованный круг получается. Какая-то черная комната. Ищем убийцу, который растворился в воздухе и не мог попасть в закрытую квартиру. У вас бывали раньше подобные случаи?

— Иногда бывали, — ответил Дронго, — но во всех случаях черная комната оказывалась не совсем замкнутой. Убийцы использовали самые разнообразные методы, чтобы отвести от себя подозрение и иметь надежное алиби.