Чтение онлайн

Он крепко сжал ее подбородок и заставил посмотреть в свои темные, суровые глаза. — Ничто не встанет между нами, Райли. Ты понимаешь? Я знаю, что ты принимаешь таблетки. Мы оба чисты. Мы трахаемся без защиты.

Ее глаза расширились, пока она переваривала его слова. Как, черт возьми, он узнал, что она принимала таблетки и была здорова? И это не выглядело так, словно он знал наверняка, что она принимала их регулярно. С его пещерным идиотизмом ему чертовски повезло, что они оказались у нее в сумочке и она взяла одну из них накануне вечером. Райли открыла рот, чтобы сказать ему, чтобы он отвалил и надел презерватив, когда он снова захватил

ее губы и отвлек ее еще одним крышесносным поцелуем.

Соломан обернул ее ногу вокруг своей руки и потянул ее вверх на кровати, широко раскрывая ее. Райли ахнула, давая ему возможность глубоко засунуть свой язык ей в рот, воспользовавшись ее мгновенным шоком. Соломан приставил толстый член к ее влажному входу и толкнулся вперед, пробиваясь сквозь тугие, нетронутые складочки. Райли вскрикнула ему в рот и выгнула спину, прижимаясь к матрасу в попытке ослабить давление. Его член был так хорош, но он разрывал ее на части!

Соломан оторвался от ее губ и прижался лбом к ее лбу, стиснув зубы, словно от боли. — Так чертовски хорошо, Райли. Не могу, блядь, удержаться!

Райли знала, что позже все будет болеть, но также знала, что Соломан возьмет ее в путешествие, которое она никогда не забудет. Она обвила руками его шею и выгнулась дугой, вгоняя его член все глубже в шелковистые глубины. Она подавила крик, когда удовольствие и боль пронзили ее, опрокидывая голову обратно на матрас. Соломан схватил ее за шею и прижал ее голову к своей шее. Райли высунула язык и лизнула его, пробуя на вкус мужскую соленость его влажной от пота кожи.

Соломан застонал и вдавил ее в матрас. Затем поднял ее ноги и обернул ими свои бедра, прежде чем полностью войти в нее. Не в силах сдержать стоны, Райли сотрясала комнату вокруг них своими хриплыми вскриками, когда он крепко схватил ее бедра и врезался в нее снова и снова, пока они оба не отправились за грань. Райли достигла своего пика первой, ее клитор невыносимо возбуждался от грубых ударов его врезающегося в нее, покрытого волосами тела. Она выгнулась в его объятиях, погружаясь в прекрасное самозабвение.

Не в силах удержаться, когда увидел, как Райли закинула руки за голову и закричала в экстазе в его постели, в его доме, Соломан быстро последовал за ней, его член скользил по ее невероятно тугой киске, как будто зная, что нашел единственный дом, который когда-либо хотел. Он глубоко вошел в нее, плотно прижимаясь к шейке матки и заливая ее спермой, наблюдая за потрясением на ее великолепном лице, когда жар проник в низ живота.

Через несколько мгновений, просто наблюдая, как ее раскрасневшееся лицо расслабляется в сонном замешательстве, он, наконец, вышел. Ее тугая киска сжалась вокруг него, не желая отпускать. Он чувствовал, что снова становится твердым. В его возрасте это почти невозможно, но эта женщина заставляла его чувствовать себя чертовски жестким. Глядя на ее измученное лицо, он понимал, что должен дать ей время отдохнуть, прежде чем снова овладеть ею.

Он скатился с кровати и направился в ванную комнату, держа член в руке. Он быстро вымыл себя и Райли теплой тряпкой. Райли попыталась откатиться от него со стоном смущения, но он поймал ее за лодыжку и перевернул на спину. Он раздвинул ей колени и бросил на нее суровый взгляд, который она не осмелилась проигнорировать. Ее дыхание стало хриплым, когда он грубо провел тканью по ее чувствительному клитору.

— Соломан! — закричала она, хватая его за запястье и бесполезно дергая его.

Боже, ему чертовски

нравилось, как она произносит его имя и как ее ангельские руки трепещут на его татуированной руке, когда та касается ее раздвинутых бедер. Вскоре она уже стонала вместо того, чтобы протестовать, и ее бедра беспокойно двигались в такт движениям его сильных пальцев.

— О боже, о черт, я снова кончаю! — воскликнула она, откидывая голову на кровать.

— Черт, да, — прорычал он, наблюдая за каждым ее движением в прекрасной мольбе на темном покрывале. Он собирался оставить эту женщину навсегда и заставить ее кончать каждый день своей жизни, чтобы она не могла и подумать о том, чтобы покинуть его.

Райли схватила себя за волосы, и с ее полных губ сорвался пронзительный крик. Дрожь пробежала по ее телу, и бедра напряглись, когда она снова кончила. Соломан почувствовал прилив жидкости, когда ее тело вытолкнуло его сперму из узкого канала. Черт, он собирался кончить на всю кровать, просто наблюдая за ней. Вместо этого он быстро закончил мыть ее, пока она дрожала и стонала, уткнувшись разгоряченным лицом в подушки и закрыв глаза в изнеможении.

Когда Соломан вернулся из туалета, она уже крепко спала, издавая самый сладкий храп, который он когда-либо слышал. Его член был так тверд, что он сомневался, что сможет заснуть, но заполз к ней и притянул ее безвольное тело к себе, положив ее голову себе на плечо. Хотя ему было больно прятать ее наготу, он накрыл ее одеялом. И нахмурился. Это был один из первых бескорыстных поступков, которые он совершил в своей жизни, не ожидая ничего взамен. Просто проявление доброты, чтобы ей не было холодно. И она даже не проснулась, чтобы оценить это. Он едва знал ее, а Райли Бэнкрофт уже меняла его.

Она пропала.

Ему следовало знать, первый же чертов шанс — и его маленькая птичка вылетела из клетки. Черт. Как только доберется до нее, он изобьет ее до бесчувствия, будет трахать до тех пор, пока она не сможет ходить, а потом запрет ее в клетке и научит, что значит оставаться там, куда ее посадили. Он не мог поверить, что спал так крепко, что не заметил, как она выскользнула из постели и вышла из спальни. Он никогда не спал так крепко.

Соломан не стал утруждать себя рубашкой или нижним бельем. Он натянул те же джинсы, что и накануне, на бедра и застегнул молнию. Он переступал сразу две ступеньки за раз, вытаскивая телефон, намереваясь вызвать подкрепление. Роман знал, как находить людей. Этот парень был охотником с острыми, как бритва, инстинктами. Это было жутко. Последнее, что ему нужно, чтобы Райли снова залегла на дно.

Он уже собирался набрать номер, когда ему в ноздри ударил запах горелого бекона.

— Какого хрена? — прорычал он, входя в кухню. И остановился и некоторое время просто таращился на свой обычно нетронутый мраморный гарнитур.

Он. Был. Уничтожен.

На его стойке в полном беспорядке стояли пять кастрюль разных форм и размеров. Одна из крышек валялась на полу. Мешок с мукой тоже лежал на полу, но наполовину высыпавшийся, как будто кто-то пытался поднять его на стойку и понял, что не может, поэтому просто наклонил его и промахнулся мимо миски. Соломан начинал подозревать, кто этот кто-то. По меньшей мере полдюжины яиц, треснутых в разной степени, были разбросаны от холодильника до раковины. Коробка с апельсиновым соком лежала на боку, и часть его содержимого лениво вытекала наружу.