Чтение онлайн

— Он здесь, его арестовали и привезли сюда. Мои мальчики с ним поработали немного. Не волнуйся, он цел и у него все на месте, хотя узнать его скорее всего нелегко.

У Амриты волосы зашевелились на голове, когда они зашли в полицейский участок и Минкс приветливо поздоровалась с дежурным. Она провела Амриту в кабинет инспектора и небрежно представила ее:

— Кулкарни, это моя подруга Амрита. Ты наверняка видел ее по телику, она рекламирует шампунь «Silk screen». И сари «Vishal» тоже. Арри, я знаю, что ты не пропустишь ни одной хорошенькой мордашки, но мы пришли не за этим. Мы хотим посмотреть на это животное. Проведи нас в карцер.

Кулкарни поманил проходившего мимо хавальдара и отправил его сопровождать девушек.

У Амриты перехватило дыхание, когда она увидела своего любовника, распластавшегося беспомощной грудой костей и мяса на вонючем полу темной камеры. Вонючем, потому что распластался он в собственных испражнениях. Было очевидно, что его жестоко избивали.

— Черт, молчал как партизан. Но недолго. — Хавальдар похлопал по ладони дубинкой. — Но мы знаем, как разговорить таких богатеньких субчиков. Это совсем просто. Обычно хватает пары пощечин. Но этот покрепче оказался. Karta hai. [15] Бодибилдинг — это вам не игрушки. Героя все из себя строил, пока сюда его не привели. Чаю требовал, сигарет. — Хавальдар засмеялся. Амрита задыхалась. Ровер был без сознания, дыхание — тяжелое, прерывистое, а от одежды на нем остались одни клочья. Глаз заплыл, на лбу запеклась кровь.

Амрита прорыдала:

— Как ты могла?! Вы же чуть не убили его.

Минкс кивнула.

— Верно, чуть. Но не убили все-таки. Хотя хотелось. Никто ничего никогда бы не узнал. Наши мальчики свое дело знают. Но я запретила убивать. Детка, он плохой мальчик. Он не достоин тебя. Своим непослушанием ты вынудила меня принять крайние меры…

В голове Амриты будто взорвался огненный шар, она бросилась на свою мучительницу, но та даже не сдвинулась с места.

— Не забывай, кто ты и где ты. Приличные девочки не устраивают публичных сцен. Пойдем куда-нибудь, где поспокойней и воздух почище. Нам нужно поговорить. Боюсь, ты все еще не понимаешь… Не понимаешь, что такое настоящая любовь. Думаешь, этот шут тебя любил? Нет. Он трахал тебя так же, как трахал сотни таких же амрит. Но ты же особенная. У тебя должно быть все лучшее. Доверься мне.

Амрита смирилась и позволила вывести себя на улицу. Минкс положила руки ей на плечи, заставила посмотреть себе в глаза. Девушку передернуло от отвращения.

— Я люблю тебя, детка. Прими меня. То, что ты видела сегодня, ужасно и отвратительно. Ужасно. Если честно, мне самой было не по себе, когда с ним разбирались. Ты бы слышала, как он визжал. Как ребенок. Мне хотелось зажать уши, чтобы не слышать его криков. Вообще-то я думала, он окажется покрепче. Мужиком, что ли. Но он орал и орал, выл и выл. Его хотели отделать бамбуковыми палками, но я не позволила. Зачем? Он бы отбросил коньки от болевого шока. Я видела, как это бывает. Смешная штука жизнь: с черными в задницу трахаться — это пожалуйста, но один удар бамбуком по заднице — и все; тоже мне, храбрецы.

Амриту согнуло пополам и вывернуло прямо на тротуар. В желудке и так ничего не было, только желчь, но спазмы не прекращались. Минкс нежно поддерживала подругу, пока та корчилась.

— Пойдем домой, детка, тебя ждет сюрприз.

У Амриты не было сил сопротивляться, и она поплелась в машину. Минкс сказала, что должна еще уладить какие-то дела в участке. Она ненадолго заскочила в машину, достала из бумажника несколько хрустящих купюр, убежала, и через минуту вернулсь:

— А теперь — домой.

Амрита медленно поднялась в квартиру. Минкс поджидала ее у двери в комнату. Каким-то непостижимым образом она приучила обитателей квартиры к своему присутствию. Ее появление никого не удивляло. Минкс с сияющим лицом распахнула перед Амритой дверь.

— Прошу вас, мадам, entrez. — Смеясь, она накинула на Амриту дупатту. [16]

Девушку

обдало холодным воздухом.

— В чем дело? Почему так холодно?

— Кондиционер, дорогая. Я подумала, что он тебе пригодится. Твоя мама сказала, что летом в Дели ты без него не засыпала.

Амрита, не говоря ни слова, выскочила из комнаты в гостиную. Когда же это кончится?! А миссис Пинто куда смотрела? Хотя ей-то что, она просто поднимет плату за квартиру, ведь счета за электричество увеличатся вдвое.

— Отпразднуем приобретение? — Минкс держала в руках по бокалу вина, один протянула Амрите.

— Кто тебя просил? — Амрита тяжело сглотнула. — Как ты посмела?

Минкс невинно захлопала ресницами.

— Что-то не так? Посмела что? Только не говори, что кондиционеры не вписываются в твою картину мира.

Амрита задержала дыхание, потом ровно произнесла:

— Хорошо, твоя взяла. У меня нет сил бороться с тобой. Давай поговорим. Что происходит? Я ничего не понимаю. У нас какие-то ненормальные отношения. Может быть, это со мной что-то не так, а не с тобой, я не знаю. Или Бомбей неправильно действует на людей. Кто-то еще ведет себя так?

Минкс расхохоталась и легонько ущипнула ее за щеку.

— Расслабься, расслабься. — Она поерзала в кресле, устраиваясь поудобней. — Не забивай свою прелестную головку такими философскими вопросами. Давай лучше выпьем.

— Нет, это важно. Я должна понять. У меня все перепуталось. В Дели я никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Вы тут совсем другие, более привычные к странностям…

Минкс задумчиво поднесла зажигалку к сигарете.

— Пожалуй, ты права, права, мы другие. Я по зодиаку Близнец, мне нужно все или ничего, тем более в любви. Я люблю тебя, но тебя это ни к чему не обязывает. Я буду продолжать свои попытки. Я докажу тебе свою любовь.

Амрита перебила ее:

— Нет, не нужно мне ничего доказывать. С этого и начинаются все проблемы. Ты говоришь «я люблю тебя» так, будто это нормально, что одна женщина говорит это другой. А я считаю, что это ненормально. И ты тоже — ненормальная. Не знаю, что тебя во мне привлекло. Я не желаю играть в эти игры. Мне не интересуют женщины. То есть я хотела сказать, что…

Минкс приложила палец к ее губам.

— Ты не должна идти наперекор своим желаниям. Кажется, пришло время рассказать немного о себе, возможно, это улучшит наши отношения.

Амрита кивнула. Надо было завести такой разговор раньше. Может быть, тогда удалось бы держать Минкс на расстоянии.

— У меня было паршивое детство… — Воспоминания явно давались ей нелегко. Минкс кинула на Амриту быстрый взгляд, не смеется ли та, и продолжила:

— По твоему лицу видно, что ты ожидаешь кровавых соплей в духе бразильских сериалов. Да, сходство есть, с той лишь разницей, что все это было на самом деле. Я была чертовски одиноким ребенком. Отец вечно мотался по рабочим делам, маман вела бурную общественную деятельность, я росла как трава. Большую часть времени я проводила среди слуг хавальдара, играла с их детьми, ела с ними, даже говорила на их языке. Разве таким должно быть детство? Единственный ребенок, но одинокий — дальше некуда, сплошные интернаты, знаешь… — Тут Минкс осеклась. — Из двух школ меня выгнали. Мать стыдилась, что у нее такая дочь. Ну как же, она ведь не может похвастаться моими успехами перед приятелями по бридж-клубу. Отец признавал только один метод воспитания — ремень. — Минкс засучила рукава и показала следы от шрамов. — Это пряжка от ремня. Он останавливался только тогда, когда видел кровь.