Одержимость мастера
Шрифт:
— Мне не до политических интриг.
— Слушай, нам бы поговорить про наших верблюдов. — Опустошив рюмку, гость поставил ее на стол и вытер с усов капли алкоголя. — После того случая с… моей племянницей у нас так и не получилось…
— Не начинай. Виола была против наших разработок, — грубо оборвал гостя на полуслове биомаг. — Автоматоны не безопасны.
— Да-да. Само собой. — Гость понизил градус напора. — Но есть несколько важных вопросов, от которых нам с тобой просто так не отмахнуться.
— Важных для кого? — раздраженно буркнул Ян Макильских. — Для комитета или прихвостней императора, которые
Рыжеусый мужчина пододвинул к биомагу пустую рюмку, которую тут же наполнили до краев.
— Подозреваю, что император находится сейчас меж двух огней. Еще эта чертова вдовица со своим братством огня подливает. Держу пари, ее все эти бунты только забавляют. — Гость выпил вторую рюмку. — Но как бы то ни было, в императорских кулуарах пророчат переход на военный режим. Так скажи мне, друг, когда еще, как не в этой шумихе, нам с тобой подумать о себе?
— Если ты про анклав, то почему бы тебе не собрать команду подготовленных ходоков или самому не сходить туда?
— Да брось! Ты же знаешь, что мне самому туда не попасть. Биомагические поля и все такое — не место для обычного человека. А те слабые биомаги-нелегалы, которых я знаю, дальше семи вешек не зайдут. Это заведомый провал, штрафы и пожизненные санкции!
Господин Макильских помрачнел.
— Моя главная ошибка в том, что я один раз не устоял перед соблазном и вынес первоформу. Только если бы не ты со своим проектом, я бы использовал ее в личных целях, а не для массового потребления. Я же не идиот, понимаю, что твоя задумка может принести нам денег в разы больше. Но в отличие от некоторых рисковых биомагов, я провожу эксперименты, которые никого не убивают. Понимаешь разницу? Я не уверен, что то, что мы создали, не уничтожит наш мир. Нам нужен минимум год, чтобы зафиксировать все побочные явления. Мой ответ — нет.
— Ладно, вижу, сегодня ты не сильно настроен поддерживать нашу тему, — согласился господин Темников и примирительным тоном добавил: — Но не забивай последние гвозди, я подожду сколько надо… На кону же немалые деньги.
Тут Ян Макильских, словно почуяв мое присутствие, оглянулся на дверь.
Сердце подпрыгнуло.
Я быстро толкнула дверь рукой и бодрым шагом направилась к столу, словно только что появилась на пороге. Присела за крайнее сервированное место, через два стула от гостя.
— У вас новые люди? — Гость приподнял рыжую кустистую бровь.
— Познакомься, — сухо проговорил Ян Макильских. — Это мисс Мон, гувернантка близнецов. Мисс Мон — мой друг Игор Темников.
— И это все? — разочарованно протянул господин Темников. — Хотелось бы узнать побольше. Это где такие красотки водятся, а?
Мужчина сложил на столе перед собой крупные ладони. Со мной явно флиртовали, но не серьезно, а как-то слишком уж фривольно. Лицо Яна Макильских осталось непроницаемым. Ни по лицу, ни по глазам, ни по осанке нельзя было уловить никаких эмоций. Молчание затягивалось. Наконец, биомаг, сделав вид, что не услышал вопроса своего товарища, наклонился к открытой двери и крикнул:
— Анна! Подавай ужин!
Я с облегчением выдохнула, что дальнейших расспросов не последовало.
Но первой в столовую пришла не Анна.
— Это и есть твой сюрприз? — послышалось с порога.
Я мгновенно
— Август, Ева, проходите, — проговорила я, поднимаясь им навстречу, лишь отчасти отдавая себе отчет в том, что господин Макильских никак не приветствовал детей.
— Я не голоден, — категорично заявил Август. — И Ева тоже.
Преображение детей было настолько внезапным и разительным, что на меня снизошло холодящее дух осознание, под какие сильные и обманчивые чары я попала на нашей прогулке. Показалось, что Август почувствовал себя оскорбленным от одной только мысли, что придется вечер провести в компании с отцом. Но что в этом такого страшного? Бросила взгляд на нашего гостя. Может, это была дурная идея в первый же день пытаться изменить порядки незнакомого дома? Но откуда я знала, что семейный ужин вызовет у детей негатив, а у отца равнодушие? Меньше всего хотелось, чтобы сейчас, на глазах у биомага и его почтенного друга, разразилась очередная драма, подобная той, что произошла у меня в комнате.
— Ева, Август, вот ваши места, мы вас ждем… — начала я, но договорить не успела.
— За стол! — ледяным тоном приказал Ян Макильских.
Я ошиблась. У Яна Макильских отторжения и агрессии имелось не меньше, чем у его сына.
Дети повиновались. Глянув на меня зверем, они прошли к столу. Ева уселась рядом с отцом на приготовленное место, а Август демонстративно сел напротив — в дальний угол стола.
Только я успела перевести дух, как в комнату влетела Анна с огромным блюдом на подносе. Столовая тут же наполнилась дурманящим ароматом жаркого. Расставляя перед нами тарелки с тушеной говядиной и овощами, Анна кинула на меня встревоженный взгляд. Наверное, она из коридора слышала перепалку между детьми и биомагом.
— Как вкусно пахнет, — сказала я, улыбаясь ей и надеясь разрядить обстановку.
— Она из старого Москинска, — заявил Август. — Они там от голода мрут. Ей все будет вкусно.
Вот это я по своей неопытности и неискушенности себе навоображала!
Разве воспитание детей из другого социального круга может оказаться для меня простой задачей? Чему я, выросшая в мелкой и душной жизни, смогу научить почти «принца» и почти «принцессу» по крови, не привыкших думать о завтрашнем дне? Мне даже на мгновение показалось, что не я даю им уроки жизни, а они мне. Не их полагается защищать и ограждать от неприятностей, а меня…
Поскольку совместный ужин был лишь моей идеей, я решила во что бы то ни стало на провокации не вестись, но мальчика все-таки поправила:
— Северного, Август. Столица Москинск разделена рекой на Северную и Южную части.
— И как там? — Господин Темников откинулся на спинку стула, происходящее его забавляло. — Жизнь процветает?
Лицо господина участливо вытянулось в мою сторону. У меня возникло ощущение, будто я оказалась в другом мире — циничном, манерном, самовлюбленном. Я почти готова была признаться, что соскучилась по улицам Северного Москинска, по его ядовитому воздуху и всегда безрадостному небу.