Чтение онлайн

— Никогда не забуду того вечера, когда этот бедный обреченный человек вошел в наш дом с Кевином, которому было всего несколько дней от роду. Да, это был самый печальный канун Рождества в нашей жизни. Джейн пыталась выгнать их из нашего дома на холод. Когда молодой человек положил Кевина на руки Николаса, я снова уверовала в чудеса.

Я не могла удержаться и спросила:

— А как повел себя ваш брат?

— Он не поверил. Ник сказал, что не знает никакой Мэгги. Он просто этого не помнил. Его болезнь

уже начала разрушать его рассудок, и первые признаки проявились уже тогда.

— И все же он принял ребенка как сына. Почему?

— Сначала не хотел этого делать. Я думаю, его убедил инстинкт, он ощутил родственную связь с малышом, хотя и мы с Джимом помогли, как сумели. Видите ли, однажды брат доверился мне и признался, что у него были близкие отношения с той девушкой, хотя он очень старался защитить ее и не выдал ничего, кроме ее имени. И я подозревала, что они собираются пожениться. Действительно, он поехал в Йорк, чтобы аннулировать свою помолвку с Джейн и получить возможность жениться на Мэгги.

— Но он не порвал со своей невестой.

— Произошел несчастный случай. Возле Уэзерби его лошадь провалилась под лед. Было перстом судьбы то, что поблизости оказался Джим и сумел вытащить Ника из ледяной воды.

— И тогда началась его болезнь?

— Когда Ник вернулся, то помнил только свое имя и членов семьи. Он не помнил даже, зачем отправился в Йорк.

Адриенна, казалось, задумалась.

— Я к тому времени уже замечала странности в поведении Ника, но думала, это из-за того, что мать требовала, чтобы он женился на Джейн. Они сильно повздорили. И с тех пор он начал все больше и больше времени проводить в таверне. Возможно, причиной его странностей был алкоголь. Да, он начал меняться уже тогда. А падение с лошади только усугубило его состояние.

Подавшись вперед, я спросила:

— Вы хотите сказать, что он начал терять память еще до падения с лошади?

— Да, я припоминаю несколько случаев, когда он забыл о деловых встречах.

Она наморщила лоб, припоминая:

— Я тогда дразнила его из-за этого, подтрунивала над ним. Ведь у Ника всегда была прекрасная память.

— А других изменений вы не заметили?

— Ник часто жаловался на усталость. И у него начались головные боли.

— Он пытался лечиться? — поинтересовалась я.

— Напротив. Николас никогда не верил в лекарства. Например, никогда не верил в пользу кровопускания и дразнил Тревора, что если тот подойдет к нему со скальпелем, то он его изобьет.

— Тогда скажите мне: с момента пожара и смерти его жены память милорда ухудшилась?

— Безусловно.

— Но у него бывают хорошие, счастливые дни?

— Да, но, как ни странно, именно в эти более благоприятные дни он кажется особенно озабоченным, — после небольшой паузы сказала Адриенна.

— Что

значит «благоприятные»?

— Ну, когда его ум достаточно остер.

— Но ведь он ничего не помнит.

— В том-то и дело, что память у него сохранилась, но в ней много пробелов. Однажды он объяснил это. Ник сказал, что это состояние похоже на то, как бывает, когда посмотришь прямо на солнце, а потом отведешь глаза. В течение нескольких секунд образ солнца остается перед глазами, потом исчезает. Когда его ум обостряется, приходят забытые образы, приходят и уходят, но они посещают его так ненадолго, что он не может удержать их в памяти.

— Странно, — сказала я. — Скажите, а когда-нибудь в минуты просветления, хоть на мгновение, вспоминает ли он Мэгги?

— Не могу сказать определенно, — пожала плечами Адриенна. — Он редко говорит долго с кем-либо из нас. И все глубже и глубже погружается в свой странный мир, в свою пучину.

Молча я смотрела, как она поглаживает головку моего спящего сына, и страдала от зависти.

— Отнести его в детскую? — спросила я.

— Нет, я вызову Би…

— Пожалуйста, разрешите мне.

Я поднялась со стула и стояла рядом, протягивая руки:

— Это доставит мне такую радость…

Наши глаза встретились. Мы улыбнулись друг другу. И в эту минуту родилась наша дружба. Взяв на руки ребенка, я направилась к двери.

— Ариэль?

Я остановилась и посмотрела на нее.

— Как Ник?

— Не могу сказать. Я его не видела.

— Ни разу? — удивилась Адриенна. — Неужели таково распоряжение Тревора?

Когда я кивнула, она отвела глаза и посмотрела куда-то мимо меня.

— Значит, началось, — сказала она так тихо, что я едва расслышала ее.

— Что вы хотите этим сказать?

— Хочу сказать, что его держат в заточении, конечно. Это то, чего я опасалась больше всего.

— Но ведь вы этого хотели? Она покраснела.

— Не совсем так. Я не питаю к нему ненависти. Неважно, что он сделал. Думаю, Ник никогда не хотел обидеть меня намеренно. Да, я в этом уверена. И, если бы было средство помочь ему, я бы пошла на что угодно.

— Вы понимаете, что говорите?

Адриенна вскочила на ноги с такой энергией, какой я прежде в ней не замечала.

— В таком случае сделайте это, — сказала я ей. — Убедите Тревора разрешить мне присматривать за вашим братом.

Минуты шли, минуты, которые казались мне вечностью. Она смотрела на меня, потом перевела взгляд на ребенка у меня на руках. И, когда ее острый взгляд снова остановился на моем лице, она кивнула.

Адриенна сдержала слово.

— Я хотела бы увидеть Николаса, — объявила она Тревору, стараясь перекричать ребенка, принесенного на прием матерью, щечки малыша пылали от жара.