Одержать победу
Шрифт:
— С какой стати тебя так заинтересовала Каролина, что ты взялась раскапывать историю про злосчастную жертву инфаркта? Ты же нигде не использовала полученную информацию, верно? Не помню, чтобы этот инцидент упоминался где бы то ни было, кроме, разве, бульварных газет. Барбара поперхнулась.
— Так ты их все-таки читаешь? Я заинтересовалась ею только потому, что жизнь мисс Стайн и тебя отчасти касается.
— Дело было два года назад. Я уже тогда занимал твои мысли?
— О да! Ты персонаж весьма достойный. — Барбара вспомнила мгновенную мысль,
— Весьма польщен.
Девушка улыбнулась краем губ.
— Это моя работа, — любезно заверила она, подливая себе еще чая. — А с чего ты начал свою карьеру? Об этом никто не знает.
— Это долгая история — долгая и неинтересная…
— Мне предстоит провести тут пару недель, так что времени предостаточно, — напомнила Барбара не без ехидства. — Да, кстати, мне надо отослать несколько готовых статей. Ничего любопытного, уверяю тебя. Можно мне отдать их Уилкинсону?
Уголки губ Реймонда поползли вверх.
— О, радость моя, можно я их прочту, ну, пожалуйста? Окажи мне эту великую честь — позволь познакомиться с твоими трудами…
— Это называется цензурой.
— Это называется самозащитой. Ты удивлена?
— Нет, я ждала чего-то в этом роде. Так с чего ты начал свою карьеру?
— Ты никогда не сдаешься?
— Нет, особенно когда обнаруживаю, что конкретный вопрос почему-то весьма раздражает человека, у которого я беру интервью. А я уже поняла, что ты не хочешь отвечать…
Реймонд шагнул к ней, рывком поднял с дивана и, едва она оказалась на ногах, привлек к себе, крепко прижав хрупкие ладони к своей широкой груди. Минуты казались часами: девушка глядела, не отрываясь, дыхание ее стало прерывистым, словно в горле вдруг пересохло. Реймонд потянулся к ее губам…
У двери послышался шорох, и Барбара резко обернулась.
— Обед подан, сэр, — объявила домоправительница.
Реймонд не пошевелился.
— Благодарю вас, миссис Тарбелл.
Он с самого начала знал о ее присутствии, подумала Барбара со странной смесью облегчения и досады. Облегчения потому, что Адамс разыграл эту небольшую сцену нарочно и, благодарение Богу, не нужно беспокоиться, что им двигали другие мотивы. А досады потому, что не хотелось выступать в нелепой роли только затем, чтобы водить за нос домоправительницу.
Уилкинсон суетился вокруг стола, накрытого точно так же, как в Майами. Усевшись, Барбара развернула салфетку и улыбнулась ему. Дворецкий почтительно поклонился в ответ.
Она вздохнула. Вся эта история заставляла ее чувствовать себя полнейшим ничтожеством. Без сомнения, уже через месяц она решит, что все это попросту ей приснилось.
После обеда Реймонд отпустил слуг и сам повел Барбару по лестнице наверх, в семейные апартаменты, занимавшие большую половину этажа. Спальня оказалась просторной и светлой; застекленные двери выходили на балкон, откуда открывался великолепный вид на долину.
— Какая прелесть! — восхитилась Барбара. — Если
— Отличная мысль, — похвалил Реймонд. — И как оригинально ты сформулировала свое желание перебраться в мою спальню на ночь. Я польщен, я тронут, я…
— Ты с ума сошел!
Реймонд улыбнулся.
— Полчаса, чтобы переодеться, тебе достаточно? Я жду.
Барбара закрыла за ним дверь и огляделась. Насчет баскетбола она не шутила. Комната и впрямь поражала размерами, а цвета — льдисто-белый и серебристый, с проблесками зелени и пурпура, заставляли ее казаться еще просторнее. Помимо кровати с огромным балдахином и пары резных кресел у окна, другой мебели в спальне не наблюдалось.
Она прошла дальше и обнаружила просторную, роскошно обставленную гардеробную и просто-таки непозволительно экзотическую ванную комнату. Ванна розового мрамора, достаточно вместительная для двоих, была оснащена особым устройством для гидромассажа. Рядом на вешалке висели пара махровых полотенец и соблазнительно мягкий велюровый халат. На бортике ванны обнаружилась корзиночка, доверху полная милых пустячков — лосьонов, шампуней и пен для ванны. Барбаре немедленно захотелось все опробовать, но ей было отведено всего-навсего полчаса. Надо полагать, именно таков предел его терпению, и лучше не проверять, как он отреагирует на опоздание.
Гардеробная представляла собою великое множество стенных шкафов; в одном из них на вешалке покачивались и аккуратно сложенные джинсы. Недавно ей казалось, что Адамс накупил для нее невероятное количество одежды, но вся эта масса вещей просто терялась в недрах просторных шкафов.
Приятно было снова влезть в любимые джинсы, хотя Уилкинсон не только выгладил их, но при стирке щедро добавил крахмала. Пришлось несколько раз наклониться и поприседать, чтобы размять негнущуюся ткань. Поверх свитера она натянула свою темно-синюю шерстяную куртку. Для прогулки в солнечный день достаточно. Даже Адамс не заставил бы ее надеть норковую шубку для похода в горы.
Выйдя из гардеробной, Барбара тут же увидела Реймонда, стоящего на ее балконе. Должно быть, его комната выходила на тот же балкон. Он перегнулся через перила, словно разглядывал что-то далеко внизу.
Заслышав шорох открываемой двери, Реймонд повернулся. Порыв ветра взметнул его волосы, бросив на лоб непослушную прядь, и он вдруг улыбнулся — улыбнулся искренне и открыто, словно и в самом деле обрадовался, увидев ее.
Прошлым вечером, в ослепительном свете огней казино, одетый в смокинг Адамс показался ей неотразимым. Утром, покидая отель, ее спутник на диво хорошо смотрелся в темном костюме и галстуке, тонко подчеркивавшем оттенок ее платья. Сейчас на нем были джинсы, клетчатая фланелевая рубашка, а поверх полурасстегнутая куртка на молнии. В таком виде он показался еще привлекательнее — он вдруг как бы сбросил маску, перестал быть персонажем из фантастического романа, сделался настоящим, реальным, осязаемым. И это превращение таило немалую опасность…