Чтение онлайн

– Доктор, у нас к вам есть вопрос.

– Я вас слушаю.

– Мы проверяли правильность назначений и отпуска учетных, дефицитных лекарств. Вот вы назначили больной, – член комиссии протянул Ларисе Борисовне историю болезни, – облепиховое масло.

– Ну, назначила.

– Мы не подвергаем ревизии само назначение – это не в нашей компетенции.

– Вестимо.

– Смотрите: семнадцатого ноября назначено по одной чайной ложке три раза в день. Так?

– Так.

– По

отчетности старшей сестры ушел один флакон.

– Так.

– В каждой ложечке четыре грамма масла.

– Ну.

– Во флаконе восемьдесят граммов.

– Да.

– Значит, семнадцатого ушло двенадцать граммов.

– Именно.

– А где остальные шестьдесят восемь?

– Не один же день масло получают. Это курс. Дали ей флакон в руки, и она пила.

– Не знаю. Не вижу. В истории болезни один раз назначено и больше не повторяется.

– Да как же! Вот мой обход – обход заведующего отделением. Написано: «Провести курс лечения облепиховым маслом внутрь по одной чайной ложке три раза в день».

– Правильно…

– Так курс лечения и проводится, пока не будет отменен.

– Да, но смотрите: восемнадцатого, девятнадцатого, двадцатого и так далее нигде об этом не говорится.

– Так это курс!

– Правильно. Но нигде не отмечено.

– Вы хотите сказать, что мы не давали ей масла?

– Не знаю. Не думаю, чтоб вы забрали себе, но в акте проверки мы вынуждены записать. Надо оформлять правильно.

– Ну, хорошо, недооформили, сейчас допишем, зачем же в акте писать?

– А затем, что вы не хотите правильно оформлять. В иных местах и воруют, бывает, а оформлено все как надо.

– Спасибо, товарищи. Будем оформлять хорошо. Я надеюсь, что вы все же в акте не напишете, а мы учтем ваши замечания. Спасибо за урок.

– Напишем, доктор, напишем. Иначе вас не проучишь. Ответите – научитесь.

Лариса ушла в ординаторскую. Она была не права: не надо было столь гордо и высокомерно прекращать дискуссию, надо было их все же уговорить. Но что уж теперь делать?..

В ординаторской сидели свободные от операций врачи. Они уже знали о беседе их зава с комиссией, но вопросы задавать не стали: есть дела поважнее.

– Лариса Борисовна, умерла больная с панкреатитом.

– Что ты говоришь?! Я думала, она выкрутится. И как было?

– Последние дни температура высокая, но без болей.

– А в крови что?

– Да ничего особенного. Признаков гнойника не было. Интоксикация. Полное омертвение поджелудочной железы.

– А сахар как?

– Сахар держался на нормальных цифрах.

– Поползло расплавление клетчатки, наверное, позади железы.

– Так и было, по-видимому.

– Но мы ведь

хорошо все раскрыли… Отток был хороший.

– Хорошо-то хорошо, но как бывает при панкреатитах, так и пошло. А по дренажам хорошо отходило. И секвестры отходили…

– Да, да. Ну, если полное омертвение – ничего не сделаешь. А если гнойник, сепсис? Вдруг могли еще что-то сделать? Тогда нехорошо, неприятно.

– Она у нас все хорошо получала. На полную катушку лечили. И панкреатит и сепсис. Даже если он был. Чего только не делали!

– Если нет полного расплавления железы и клетчатки, очень обидная смерть. Вдруг могли вытянуть? Тогда обидно. Обидно.

– Да что обидно-то? Вот сейчас на вскрытие вызывают. Хотите – сходите, посмотрите, убедитесь.

– Сейчас? Очень хочу. Пойдемте.

– Лариса Борисовна, вас к телефону.

– Меня нет. У меня отпуск.

– Из прокуратуры. Следователь.

– Ну и что?! На минуту заехала! И все сразу на меня. К вам же сюда заходить нельзя! Да, кстати, как эта больная, что я оперировала, с Меккелевым дивертикулом?

– Все хорошо пока. Все нормально.

– Во! Так и скажите терапевтам.

– Лариса Борисовна! Трубка ждет.

– А, черт! Алло! Я слушаю!

– Добрый день, Лариса Борисовна.

– Добрый.

– Следователь из районной прокуратуры с вами говорит.

– Слушаю вас. Что случилось?

– Ничего страшного, Лариса Борисовна. У вас лежал больной Силантьев с ножевым ранением. Там грязная история, пьяная драка, хулиганье между собой повздорило. Нам нужно допросить вас, лечащего врача и оперировавшего хирурга. Надо, чтоб вы к нам приехали…

– Помилуй Бог! Времени же совсем нет. У нас этого хулиганья сколько бывает! Что ж, мы и будем ездить каждый раз?

– Что же делать, Лариса Борисовна? Следствие идет. У нас работа такая.

– Приезжайте сами и сразу со всеми поговорите.

– Я не могу. Дел много очень.

– Когда всякая пьянь и бездельники лежат у нас, вы к ним приезжаете! А мы и так как загнанные лошади и все равно должны ехать к вам из-за какого-то алкоголика!

– Ну что же делать, Лариса Борисовна?

– Знаете, у меня отпуск. Я выхожу на работу в понедельник. Тогда и поговорим.

– Хорошо, Лариса Борисовна. Время терпит. – Следователь добродушно хмыкнул. – До свидания. До понедельника.

Когда она пришла в морг, вскрытие уже началось.

– Лариса Борисовна, а нам сказали, что вас нет, в отпуске.

– Приехала. Но меня еще нет. Я в отпуске. Это не я – мираж.

– Ну, это вскрытие ничего экстраординарного не дает. Полное расплавление поджелудочной железы. Ужасная печень.