Обрученные
Шрифт:
Он погружает ложку в однородную белую массу и вздыхает:
— Я бы засадил цветами целые плантации за это.
Я согласна. Холодное, сладкое и необыкновенно вкусное, мороженое проскальзывает через язык и горло прямо в желудок, и, клянусь, я буду еще долго ощущать его вкус после того, как оно расплавится. Мои пальцы пахнут землей, губы сладкие, как сахар. И во мне столько жизни, что не знаю, как смогу заснуть этой ночью.
Свою последнюю ложку с мороженым Ксандер протягивает мне.
— Нет,
Я беру у него ложку и засовываю последнюю порцию мороженого в рот. Нам не разрешают делиться настоящей едой, но сегодня это допустимо. Чиновники, которые снуют повсюду, надзирая за нами, даже глазом не моргнули.
— Спасибо, — говорю я, и вдруг его доброта действует на меня необъяснимо: чувствую, что сейчас заплачу, и спешу обратить все в шутку: — Мы пользовались одной ложкой, это практически то же самое, что поцеловаться.
Ксандер округляет глаза:
— Если ты так думаешь, значит, тебя никто раньше не целовал.
— Неправда, целовали.
Мы ведь тинейджеры. До Обручения у нас в порядке вещей влюбленности, флирт и игры с поцелуями. Но все это — только игры, конечно, потому что мы знаем: придет время, и мы будем Обручены. Или останемся холостяками, и тогда наш удел — только игры.
— Было ли в руководящих указаниях что-нибудь относительно поцелуев? Что надо запомнить? — поддразниваю я Ксандера.
И читаю ответ в его глазах, в которых пляшут озорные искорки. Он придвигается ближе.
— Для нас нет никаких правил относительно поцелуев, Кассия. Мы — пара.
Я много раз смотрела на лицо Ксандера, но никогда так, как сейчас. Никогда — почти в темноте, никогда — с таким чувством в сердце и даже в желудке. Я приятно взволнована и в то же время нервничаю. Оглядываюсь вокруг, но никто не смотрит на нас, а если бы кто-нибудь и посмотрел, то увидел бы в вечерних сумерках две неясно очерченные фигуры, сидящие довольно близко друг к другу.
И я тоже придвигаюсь к нему.
И если мне нужно было подтверждение того, что Общество знает, что делает, обручив меня с Ксандером, вкус его поцелуя убедил бы меня окончательно. Он оказался слаще, чем я ожидала.
Во дворе раздается сигнал, и мы с Ксандером отодвигаемся друг от друга.
— У нас остался еще целый час свободного времени, — замечает Ксандер, бросая взгляд на часы. Его лицо безмятежно, он совсем не смущен.
— Мне хотелось бы посидеть еще, — говорю я, и это правда. Воздух, который я ощущаю на своем лице, такой теплый. И он настоящий, не охлажденный и не подогретый для моего удовольствия. И поцелуй Ксандера, мой первый настоящий поцелуй, заставляет меня крепче сжать губы, чтобы снова ощутить его вкус.
— Они нам не позволят, — отвечает он, и
Эми отделяется от своей компании и идет к нам, милая и грациозная.
— Они собираются посмотреть конец фильма, — объясняет она, — но я устала от фильмов. Что вы собираетесь делать? — Но в тот момент, когда звучит этот вопрос, ее глаза немного расширяются. Видимо, она вспоминает, что мы с Ксандером — пара. Она забыла об этом на минутку и теперь боится быть лишней. Но в голосе Ксандера легкость и дружеское тепло.
— Для игры уже мало времени, — говорит он. — Здесь недалеко мюзик-холл, одна остановка. Может быть, поедем?
Эми выглядит довольной и смотрит на меня, чтобы убедиться, что все в порядке. Я улыбаюсь ей. Конечно, в порядке. Ведь она наш друг.
Пока мы идем к остановке поезда, я думаю о том, что нас становится все меньше. Сначала получил распределение Кай, потом Пайпер. Не знаю, где сегодня вечером Сера. Эми пока здесь, но придет время уйти и ей, и останемся только мы — Ксандер и я.
Я давно, наверное несколько месяцев, не была в мюзик-холле. К моему удивлению, сегодня он полон людьми в синей форменной одежде. Рабочими, старыми и молодыми, которые пришли сюда после вечерней смены. Теперь, я думаю, это случается часто — когда остается так мало времени, куда еще они должны пойти? Они, должно быть, останавливаются здесь на, пути из Сити. Некоторые прямо здесь засыпают. Я вижу, к своему удивлению, устало склоненные головы. Никто не возражает. Некоторые разговаривают друг с другом.
Кай здесь.
Я нахожу его почти тотчас же в море синих блуз, еще не осознав, что я его ищу. Кай тоже видит нас; он машет нам, не встает.
Мы проскальзываем на ближайшие места — Эми, Ксандер и я. Эми, в очередной попытке обрести уверенность в себе, расспрашивает Ксандера о его впечатлениях на Банкете обручения, и он начинает рассказывать ей смешную историю о том, как он не умел надеть запонки и завязать галстук. Я стараюсь не замечать Кая, но почему-то вижу, что он встает и направляется к нам. И улыбаюсь про себя, когда он садится на свободное место рядом со мной.
— Я не знала, что ты так сильно любишь музыку.
— Я часто сюда прихожу, — отвечает Кай. — Почти все рабочие сюда приходят. Уверен, ты заметила.
— А тебе не скучно? — Высокий, чистый голос певицы несется над нашими головами. — Мы уже слушали Сто песен так много раз.
— Иногда они звучат по-другому, — замечает Кай.
— Правда?
— Они звучат по-разному в зависимости от твоего состояния.
Я не вполне понимаю, что он имеет в виду. Вдруг меня отвлекает Ксандер, тянет меня за руку.