Чтение онлайн

И тут же с легким звоном лопнули на руках браслеты, взмыли в воздух цветочные головки и осыпались на плечи и головы помолвленных сияющими лепестками. А Звягинцев вдруг засмеялся.

— Не расстраивайтесь, Марина Викторовна, я вас неволить не собираюсь. Зато у сплетни теперь хоть основание есть.

— Но как же, Андрей Ильич! Вы же…

— Что — я?

— Вы… разве?.. Ну, вы расторгнуть хотели… Я думала, вы…

Он вздохнул, посмотрел на нее насмешливо.

— Мне, Марина, помолвка не помеха: жениться в ближайшем будущем не спешу, мне одного брака пока хватит. Да и вам учиться надо, а не о замужестве думать. Так что, пусть остается, как есть. Свободу друг другу мы всегда дать успеем. Согласны?

Клюева кивнула и опустила глаза. Вместо разрыва

они теперь помолвлены официально, и Андрей ничего против не имеет. Разве так бывает?

— Смотрите, туман! — закричал вдруг кто-то, и Марина не выдержала, обернулась. Да и Звягинцев пристально вглядывался в ночь.

Туман светился, словно тысячи крошечных светлячков мелькали в нем. И они, светлячки эти, собирали на себя тонкие нити непрозрачных клубов и стремительно падали вниз, в реку, будто влага из воздуха была для них слишком тяжела. И тогда светиться начинала уже вода, а туман редел, уходя вместе со светлячками на глубину. Пара минут — и от трехсотлетней хмари не осталось и следа. И тут же заскрипели брашпили, поднялись якоря, забурчал Котел, и «Обручальник» начал медленно набирать ход.

— К полуночи будем в Ухарске, — облегченно сообщил капитан.

Глава 22

Обычно сонный и тихий в темное время Ухарск этой ночью не спал. Было прохладно, пронзительно пахла сирень, соловьиные трели разрезали время от времени гомон перемещающейся по набережной толпы. Казалось, собралась здесь половина города.

Во-первых, не так часто уходил в долгий рейс «Борт Лунной клятвы», чтобы его не встречать. Во-вторых, лишь третий раз за всю историю существования «Обручальника», встал кораблик на рейд, свое право на создание счастливых пар утверждая. В-третьих, после известий, что Глафира Летягина, невеста Котова, сперва вроде как бросилась за борт, а после нашлась уже супругой графа Калитина, и вовсе взыграло у горожан любопытство: откуда же взялась на борту третья пара для обручения. Это для пьесы или оперетты поворот сюжета нормальный, а в жизни такое увидеть или хоть узнать из первых рук о событии каждому хочется. Вот и притянуло любопытных.

Ну и родня застрявших на реке собралась. Городские власти тоже в стороне не остались: мелькали под фонарями лица градоправителя Осокина, околоточного Сторинова, а то и самого полицмейстера Жимаймо. Последний, впрочем, полуночи не дождался, оставил своим полномочным представителем по законности все того же околоточного, а по сплетням — супругу свою, Милицу Кантимировну. Уж она-то точно ни одного нюанса горячих новостей не упустит. Сторинов же честно гонял подчиненных, чтобы блюли порядок.

Еще пока кораблик причаливал к пирсу, Андрей разглядел в толпе отца Марины. Виктор Клюев был высок, но выделялся из общей массы еще и своим непробиваемым спокойствием. Ангелины Всеславны, матери новоявленной невесты, по счастью, не было, а то бы вздохов и охов не избежать. А как-то не хотелось Андрею общаться с будущей тещей, устал. С Виктором Афанасьевичем проще. Но и сложнее тоже — тут не пустословие какое, умный он и многое замечает. Ай, ладно, чему быть, того не миновать.

Приметил Звягинцев и репортера Футикова с камерой на треноге. Тот мотылялся, поджигая магний и делая снимки — не иначе как завтра о торжественном возвращении «Обручальника» пропишут в газетах. В «Вечерке» небось уже и было сообщение, интригующее такое. И еще и море знакомого и незнакомого люду толклось на набережной, собирались группками, сплетничали, наверняка высказывали самые невероятные предположения о событиях на кораблике. Ну и бойко шла торговля напитками и уличной едой. «И карманникам раздолье», — с мрачной усмешкой подумал Андрей.

Марина стояла рядом, делая вид, что ко всему готова, но сыщик видел, что она с трудом удерживается, чтобы губы кусать не начать. Особенно, когда тоже отца разглядела.

Хотелось обнять ее и пообещать, что все будет хорошо, но, во-первых, он и сам в этом уверен не был, а во-вторых, сомневался, что невесте именно его утешение нужно. А она взяла и ближе придвинулась, почти касаясь макушкой его плеча. Ну что вот за провокация, а?!

Швартовы отдали, но капитан трап спускать не торопился. Поднялся на верхнюю палубу, рупор к губам поднес и прокашлялся. Все разговоры на набережной мгновенно смолкли. Балабанов, дождавшись тишины, объявил, что в этот раз на «Борту Лунной клятвы» состоялись две помолвки и одна свадьба. Толпа ахнула, а капитан тянул театральную паузу. Долго так, пока какая-то дама не попыталась упасть в обморок. После чего принялся рассказывать о героической свадьбе Тихона с нечистью, как тот стал спасителем рейса, согласившись жениться на Дуньке, и снял проклятие и с рода своего, и с реки. В воздух взлетели шляпы и цветы.

Под фонарем Звягинцев разглядел старшего Котова. Не узнать его было трудно: одно лицо с Тихоном, только постаревшее. Вот Нефед от поступка сына явно был не в восторге: слушал и наливался кирпичным колером. Казалось даже, можно услышать, как он зубами скрипит. Ну да, уплыла выгодная сделка. Небось, Глеб Калитин, не будь дурак, и сам сообразит, как меха тестя повыгоднее пристроить. Если, конечно, со скандалистом этим договориться сумеет. А не сумеет, так он уже в выигрыше. И снова мелькнула сладостно-испуганная мысль: как рискнул-то на девчонке жениться!

Публика неистовствовала, требуя на выход героического Тихона. Андрей покосился на новоявленного вдовца и глазам не поверил: Тихон смотрел на отца с выражением спокойного превосходства. Куда и делся перепуганный парень, согласный на все, лишь бы от нечисти отделаться. Сейчас рядом стоял уверенный в себе мужчина, сломить которого будет не так-то просто. Вот уж не ждет такого Нефед. Сюрприз, однако!

Тихон тем временем дождался, пока спустят трап, и ровным шагом направился на выход. Отец его, лицом перекосившись, рванул навстречу. Да не свезло ему — немаленькая восторженная компания молодых людей оказалась быстрее: подхватила молодого Котова и с радостными выкриками вскинули на руки, принялись качать. Нефеда этот народец просто смел с дороги. Кто-то из них вскрыл шампанское. Вместе с Тихоном салютом взлетела пена. Так его и унесли на руках, как героя, обливая шампанским и обсыпая цветами. Какие-то девицы, визжа, хватали героя за руки, посылали ему воздушные поцелуи. Ясно было, что свежеиспеченный вдовец холостым не долго останется. Что бы там его батя по этому поводу ни думал.

Андрей схватил Марину за руку и попытался придвинуться ближе к трапу, чтобы незаметно сбежать вместе с ней, пока внимание приковано к Тихону. Но не тут-то было. Авдонин преградил ему дорогу и строго пальцем погрозил: нельзя, мол, традиции нарушать. Трое не самых низкорослых матросов за его спиной явно разделяли это мнение, и Звягинцев предпочел отступить.

Когда вопли болельщиков Котова затихли где-то на соседней улице, Балабанов снова поднял рупор ко рту и сообщил, что также были заключены две помолвки. Разумеется, не мог поименно всех четверых не назвать. Когда выкрикнул имена приказчика и его нареченной, раздались жиденькие аплодисменты и слабый писк в несколько голосов из-за горы ящиков, приготовленных к погрузке. Но едва капитан произнес имя сыщика, взревела вся набережная. В этом шуме имя Клюевой мог и не расслышать никто. Соловьи разом замолчали, зато всплеснули, сорвавшись с мест, чайки и вороны. Не дали поспать птичкам.

Андрей поддержал под локоть пошатнувшуюся Марину, шепнул на ухо:

— Держитесь, помощница. Я такой встречи тоже не ждал.

Он сам пребывал между яростью и неким упоением. А может, просто снова не доспал.

Публика продолжала неистовствовать в восторге. Футиков только и успевал вертеть камеру и делать снимки. Казалось, он поспевал в три места сразу: там и сям вспыхивал магний.

Вторая пара сбежала с трапа и канула в темноту, как мыши. На них никто и внимания не обращал. Все ждали второго героя.