Чтение онлайн

— Принесу вазу, — вздыхает Диана и исчезает в дверном проеме.

— Спасибо, Илья, но не стоило.

— Почему я не могу подарить цветы очаровательной девушке? — с вызовом вопрошает Маслов и откровенно разглядывает меня. — Кстати, отлично выглядишь.

Я опускаюсь в офисное кресло и заезжаю глубже под стол, прячась от его липкого взгляда.

— Прошу тебя, не нужно больше цветов, — произношу я, устало глядя на парня. — Мы уже все обсудили.

Илья опирается руками о стол и склоняется ко мне. Меня обдает запахом его парфюма — кофейные зерна, кожа и мускус. Аромат слишком тяжелый и удушающий для знойного летнего дня. Лицо Ильи находится

излишне близко к моему, и я откидываюсь назад, с силой вжимаюсь в спинку стула и складываю руки на груди.

— Верно, — скалится Маслов. — И я сказал тебе, что так просто не отступлю.

Со стороны двери доносится настойчивое покашливание и следующий за ним стук каблуков. Диана приближается к столу и ставит между мной и Ильей стеклянную вазу, наполовину наполненную водой.

— Еще увидимся, — бросает Илья и, подмигнув, удаляется.

Мои руки расслабленно падают на колени. Ухаживания парня начинают досаждать, и я не знаю, как еще донести до него, что своей настойчивостью он делает только хуже. Остается надеяться, что ему самому надоест, и он оставит меня в покое.

Я снимаю с цветов яркую упаковку и погружаю стебли в воду. Оглядываю кабинет, словно прицеливаясь, в поисках свободной горизонтальной поверхности, на которую можно водрузить очередную вазу. Диана подхватывает мой взгляд, после чего убирает несколько цветных папок со стоящей у окна тумбы в стеллаж и переносит букет на освободившееся место.

— Ну что ж, — девушка высовывает голову в коридор, оглядывается по сторонам и возвращается к мне, заняв стул напротив. — Стадия «Цветочная».

— Ты о чем? — в недоумении смотрю я на нее.

— Маслов, — Диана кивает в сторону двери. — Я так понимаю, ресторан уже был?

— Откуда ты… — я удивленно распахиваю глаза.

— Теперь он заваливает тебя цветами. Следующий этап — парк аттракционов.

Я закусываю губу и прячу лицо в ладонях, поглядывая на Диану сквозь пальцы.

— О нет! — Диана с театральным ужасом прикрывает рот рукой, а меня разбирает смех. — И парк уже был! Он сменил последовательность! Какой кошмар!

— Почему ты мне это рассказываешь? — стерев с лица улыбку, спрашиваю я.

Диана пожимает плечами и некоторое время молчит, изучая свои длинные острые ногти, покрытые черным гель-лаком, а у меня появляется возможность рассмотреть ее внимательней. Гладкие темные волосы девушки убраны в высокий хвост, на губах неизменная красная помада. На Диане темно-фиолетовый костюм, состоящий из узкой юбки с высокой линией талии и укороченного топа с закрытыми плечами. После нагоняя от шефа она, объективно, стала более сдержанной в выборе нарядов, но по-прежнему предпочитает облегающие вещи и высокие каблуки.

— Не знаю, — отвечает, наконец, Диана и поднимается на ноги. — Ты кажешься мне неплохим человеком. Будь осторожней с Масловым, он ни одной новой сотрудницы еще не пропустил. Полагаю, ты не хочешь стать очередной галочкой в его списке завоеваний.

— Диана, — окликаю я девушку, когда она уже переступила порог, но еще не скрылась из виду. — Спасибо!

— Не забудь вернуть, — кивает она на косметичку.

За Дианой закрывается дверь, а я раскрываю принесенную девушкой сумочку и с любопытством рассматриваю содержимое. Чего тут только нет: корректоры, консилеры, три палетки теней, помады, глиттеры, спонжики, даже одноразовые щеточки для туши есть.

— Вау! — восхищенно шепчу я, перебирая разномастные тюбики. — Ничего себе.

Нанесение макияжа вводит меня в медитативное

состояние. Я думаю об Илье. До сегодняшнего дня я пребывала в смятении и терзала себя сомнениями, что зря отвергаю парня. Думала, что, вероятно, стоит дать ему шанс, попросить не торопиться, и чувства обязательно придут, нужно только подождать. Где-то теплилась надежда, что я смогу почувствовать к нему что-то большее.

Хотя, кого я обманываю? Любая попытка подумать об Илье в романтическом ключе заканчивается тем, что перед моими глазами встает образ Новикова и удрученно качает головой. Пора уже себе признаться, что я непоправимо влипла. Окончательно и, думается, безответно.

Признаться, после разговора с Дианой я вздыхаю с облегчением. Могла ли она мне соврать? Вполне, но какой в этом смысл? Впрочем, как бы то ни было, ее слова помогли мне разобраться с собственными мыслями, принять решение и дальше отвергать назойливые ухаживания Маслова. А что касается самого Ильи… что ж, буду надеяться, что ему и правда вскоре надоест и он переключится на кого-нибудь другого.

Приближается время обеда. Максима Андреевича по-прежнему нет в офисе, хотя я слышала от сотрудников, что он уже вернулся в город. Мы не общались с того момента, как он привез меня домой от своих родителей в воскресенье. На мои электронные письма шеф не отвечает, однако мне регулярно приходят уведомления о прочтении. Звонить я ему не осмеливаюсь. Нет, будь у меня что-то, требующее его безотлагательного участия, я бы, несомненно, ему набрала, с текущими же и не срочными вопросами решено было подождать появления Максима Андреевича на рабочем месте.

Я заканчиваю работу над презентацией и погружаю компьютер в спящий режим. Последние полчаса есть хочется невыносимо, и я начинаю с вожделением поглядывать на вишневую слойку в мусорном ведре, но вовремя себя останавливаю. Достаю из сумки банковскую карту и практически бегу к выходу, так хочется быстрее оказаться в кафе и наконец-то утолить чувство голода.

Решив не тратить время на ожидание лифта, я устремляюсь к лестнице и спешу вниз, перепрыгивая через ступеньки. На втором этаже краем глаза замечаю желтую табличку, на которой большими красными буквами написано «Осторожно! Скользкий пол!», но поздно. Набранная скорость слишком высока для того, чтобы резко затормозить, и моя нога уезжает вперед, соскальзывая с только что помытой ступеньки. Я хочу ухватиться за перила, но зажатая в ладони карточка не дает мне этого сделать. Зажмуриваюсь от ужаса, в голове сменяют друг друга красочные картинки о том, как я падаю и еду на пятой точке по лестнице, или качусь кубарем, ударяясь об острые углы, и теряю сознание. А дальше, разумеется, скорая, реанимация, два месяца в гипсе или, что еще страшнее, инвалидная коляска на всю оставшуюся жизнь.

Не успеваю опомниться, как повисаю в чьих-то сильных руках, и мое обоняние улавливает знакомый аромат — бергамот, черный перец. Осторожно приоткрываю один глаз.

— Поймал, — улыбается Максим Андреевич и ставит меня на ноги.

Он так близко, что можно разглядеть каждую морщинку на его лице. Шеф стирает с лица улыбку и его ладони чуть крепче сжимают мое тело. Пальцы скользят вдоль позвоночника, от чего по спине разбегаются колючие мурашки. Я громко сглатываю.

— Добрый день, — шепчу, завороженно глядя в фисташкового цвета глаза. Я вижу в них свое отражение, красное платье мелькает огненным всполохом на дне зрачков.