Обман
Шрифт:
Люди редко задумывались о стихиях, несмотря на то, как мы поклонялись Сезонам по всему континенту, несмотря на их силу и магию. В то время как он мчался к оползню, нога Отца зацепилась под одним из обнаженных корней дерева. Его голова ударилась о камень, когда он упал, хруст кости прорезал мои уши.
И все же я смеялась. Я думала, что это шутка или глупое, безобидное падение. Я думала, что он поднимется, но он не поднялся. И я смеялась над ним.
Проползши через корни и пошатываясь к нему, я плюхнулась
Жидкость скопилась у него в черепе и сочилась, как рубиновые чернила, на мою ночную рубашку. Его ошеломленные глаза нашли меня и блеснули облегчением, затем чем-то мягким и абсолютным — тем, что позже я признаю как любовь.
Быстро его выражение лица стало отдаленным, зрачки превратились в туман.
И я перестала хихикать.
Когда я это сделала, его веки затрепетали и закрылись, больше не видя меня, больше не зная, как сильно я любила его в ответ.
Короткая потеря самообладания. Своенравный дух. Трюк.
Неосторожный ребенок, которым я была, потеряла отца, потому что играла. Она не убила его, но могла бы спасти. Она не годилась в дочери или еще что-то — уж точно не в будущие лидеры.
Вот тогда я изменилась. Я сложилась вдвое и заперла себя в ящике. Восемь лет я отвергала веселье — танцы, смех и развлечения. Я была должна, иначе я бы вернулась и стала кем-то непростительным.
Мы с Матерью разделяли тот же страх потери друг друга. Поэтому она держала меня рядом, пока я держалась на расстоянии.
Поэт оставался молчалив, обнимая меня. Когда я закончила, он провел большим пальцем по краю моего уха.
— Это сработало? — напевал он. — Возведение этой стены? Держать всех на расстоянии?
Я прочертила невидимый узор на его бедре.
— Это принесло обратный эффект.
— Ты была ребенком, милая. Ты не знала лучшего.
— Я была глупой.
— Ты глупа сейчас, если думаешь, что это твоя вина.
— Если бы я не была той безрассудной девочкой —
— Если, если, если, — мягко громыхал он. — Если многое.
— Я давно не чувствовала его рядом, но почувствовала сегодня. Это было как будто мне нужно было снова стать тем бурным ребенком, чтобы почувствовать его рядом, почувствовать его присутствие. Когда я это сделала, я была горда, а не виновата или грустна. — Я прильнула к Поэту, насколько могла, прижавшись головой к его твердой груди. — Я обещала себе, что не скажу тебе этого.
— Мы, простые смертные, все скрываем что-то.
Неважно, что он сказал, это часто звучало как подсказка к чему-то еще. Пока я созерцала пол, окрашенный светом факелов и сумерками, возникло предчувствие. — Поэт — это не твое настоящее имя.
После момента молчания он прошептал мне на ухо:
— Нет.
— Ты не скажешь мне.
— Это неловко.
Я слабо хмыкнула, затем
— Мне жаль. Мне жаль за то, что я сказала на колокольне. Это было ужасно и непростительно, и мне стыдно. Пожалуйста, поверь, что это не то, что я чувствую по отношению к Нику.
Его лоб упал на мой.
— Спасибо тебе за это. То, что ты сказала, не будет забыто в ближайшее время, но спасибо.
— Я не могу простить себя.
— Работай над этим, моя колючка. Я нанес свою долю ударов. Я винил тебя за то, что случилось на Мирных Переговорах. Я мог бы попытаться убедить Королевских особ без тебя, но я зациклился на потере твоей поддержки. Я отказался слушать, позволить тебе объяснить. Было легче держать что-то против тебя, наказывать тебя до чертиков. На холме я выставлял напоказ свою дружбу с Элиотом. — Он замолчал в той манере, которую часто использовал, взвешивая важность чего-то поворотного. — Бриар?
Я напряглась.
— Поэт?
— В моих покоях он целовал меня. И я целовал его в ответ.
Это признание вытянуло кислород из моих легких. Он говорил нерешительно, однако это не притупило слова. Их острота вонзилась мне в грудь.
Мой лучший друг пытался влюбить в себя Поэта. И Поэт позволил ему попытаться.
Не то чтобы я не посягала на желания Элиота первой или что Поэт изначально был моим. Он никогда им не был.
— О, — было всем, что вышло, мой голос был слишком раздробленным, чтобы сказать больше.
— Не «о», — сказал Поэт. — Я заслуживаю худшего, чем «о».
Тот факт, что мне нужно было спросить, что была причина, по которой я должна спросить, был достаточно мучительным.
— У тебя есть чувства к нему?
Он подумал об этом.
— Нежные. Если бы ты не существовала, тогда когда-нибудь эти чувства могли бы вырасти. Но ни разу я не был раздираем или сомневался, ради кого бьется мое сердце, как бы это ни было тщетно.
Его слова подняли мое настроение с земли. Тем не менее…
— Так много во мне не хочет, чтобы ты заботился таким образом.
— Я бы повторил это чувство, если бы оно не было спорным. Посещение моего сына в тайне, обман Короны ради его защиты. Это не были акты храбрости — они были просто необходимы. Что у нас здесь и сейчас? Это не необходимо. Вот почему это храбро. Это шут во мне, но у меня есть теория. Ты готова к ней?
— Нет. Да.
— Величайшая храбрость, которую может иметь человек, — любить другого, ибо есть только два исхода. Либо любовь длится, и наши жизни скомпрометированы, либо нет, и наши жизни опустошены. В любом случае, мы страдаем больше, чем празднуем. Я наслаждался страданиями с тобой. Мы — сказка у костра. — Его рот опустился, прижимаясь заподлицо и горячо к моему собственному. — Это все. Это все.
Повседневная жизнь Испании Золотого века
Живая история: Повседневная жизнь человечества
Научно-образовательная:
история
культурология
рейтинг книги
Простолюдин
1. Путь князя
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
рейтинг книги
Перешагнуть пропасть
1. Перешагнуть пропасть
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
рейтинг книги
Неудержимый. Книга VI
6. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Избранное
Проза:
советская классическая проза
рейтинг книги
А. Смолин, ведьмак. Цикл
А. Смолин, ведьмак
Фантастика:
городское фэнтези
рейтинг книги
После Кастанеды: дальнейшее исследование
Религия и эзотерика:
эзотерика
рейтинг книги
Я до сих пор царь. Книга XXXII
32. Дорогой барон!
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
попаданцы
рейтинг книги
Бастард Императора. Том 5
5. Бастард Императора
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
рейтинг книги
Очерки времён и событий из истории российских евреев том 4
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги
Первый среди равных. Книга IV
4. Первый среди Равных
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
рейтинг книги
Самоучитель мудрости, или Учебник для тех, кто любит учиться, но не любит, когда его учат
Научно-образовательная:
психология
рейтинг книги
Воронцов. Перезагрузка. Книга 5
5. Воронцов. Перезагрузка
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
фэнтези
фантастика: прочее
рейтинг книги
Настольная книга нотариуса
Научно-образовательная:
юриспруденция
рейтинг книги