Обман
Шрифт:
Пози, Вейл и Каденс неохотно подтвердили, что изначально я бродила по коридорам в ту ночь, когда мы пересеклись. Поскольку это было не в моих правилах, монархи истолковали это как потенциально злонамеренное действие. Под давлением дамы подтвердили, что я принимала участие в той вылазке в лабиринт — еще один пример моего изменившегося поведения.
Жители замечали, как я крадусь то здесь, то там, иногда направляясь в библиотеку, что объясняло тот единственный раз, когда я почувствовала, что кто-то идет за мной по пятам. Значит, у меня все-таки
Но чаще всего я прокрадывалась в крыло художников — к Поэту. Некоторые тоже замечали мое присутствие в той зоне, несмотря на то, что я использовала тайный ход из своих покоев.
Во время Мирных переговоров я не смогла сдержаться и предложила лучше обращаться с рожденными душами. Я ввязалась в драку с Придворным Шутом.
Я ссорилась с Матерью на людях. Я дала пощечину Каденс за насмешки над рожденными душами. Я ворвалась в темницу и вынудила стражника позволить мне увидеться с Нику.
Элиот шагнул вперед и открыл рот, чтобы вмешаться. Я покачала головой, останавливая его. Я не позволю своему другу положить голову на плаху рядом со мной. Признание в том, что он помогал мне и Поэту совершить государственную измену, лишь сократит жизнь Элиота — причем мучительным способом. Весна была плодовита не только в искусствах, но и в казнях.
Один лишь этот факт заставил страх пульсировать в моих венах. Он окатил меня изнутри ледяной водой, пока мои колени упирались в фундамент.
— Вы отрицаете какие-либо из этих обвинений? — спросила Королева Фатима.
Каким-то чудом я сохранила голос ровным. — Принцесса ничего не отрицает.
По комнате пронеслись шепот и покашливания. Придворные заерзали, их выражения лиц варьировались от изумления до ужаса.
Король Базил скривил губы.
— Это были ваши кинжалы?
— Да, — ответила я.
— Вы действовали в одиночку?
— Да, Ваши Величества.
— Осторожнее, Бриар Осенняя. Это уже второй раз, когда вы солгали.
— Это все была я. И это не ложь.
Со вздохом король кивнул часовым, стоявшим у входа.
— Приведите его.
Предчувствие заскребло, словно насекомые, вдоль моего позвоночника. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет.
Двустворчатые двери распахнулись. В отличие от меня, Поэт не стал ждать, пока его вооруженный конвой подтолкнет его. Тоже закованный в кандалы, он прошел вперед и опустился на пол, грациозно скользя по натертой поверхности на коленях. Его руки были раскинуты настолько, насколько позволяли цепи, а на костяшках пальцев выступила кровь.
Его лицо было покрыто ссадинами. Фиолетовый синяк темнел на челюсти, несколько рваных ран рассекали шею, а красная полоса крови запеклась на лбу.
Это зрелище обожгло меня изнутри. Тем не менее, он проскользил рядом со мной с беспечным безразличием, расправил рукава и фальшиво прошептал:
— Привет, милая. Кажется, нас поймали.
— Прекратите этот бред, оба, — прорычал
— Это не так, — ответил он, повернув голову к возвышению. — Даю вам слово человека, который шутит.
— Вы не можете говорить серьезно.
— Почти никогда. Но именно за это вы мне и платите.
Среди собравшихся раздались нервные смешки.
— Жаль вас, — заявил Его Величество. — Если бы вы отнеслись к своему побегу серьезнее, вы бы обогнали наших рыцарей.
— Если бы вы относились к человечности серьезнее, мне не пришлось бы пытаться.
Рыцари, должно быть, заподозрили двоих и разделились, когда Поэт устроил этот отвлекающий маневр. Должно быть, они также решили это с опозданием, так как мне удалось доставить Нику к Джинни до того, как в меня попал дротик. Более того, рыцарь, который нашел меня, мог бы вовсе меня не заметить, если бы я не отвлеклась на воспоминания об отце.
— Это оскорбление Мирных Переговоров, Принцесса Бриар, — осудила Фатима. — Что может сказать Осень в свое оправдание?
— Не поносите ее, Ваше Величество, — протянул Поэт. — Если она пошла наперекор, то вина лежит на мне. После того как я подверг принцессу насмешкам в ее первую ночь здесь, она поразила меня своим упорством, и это впечатление осталось со мной. Поскольку ее добродетельная Осенняя натура не шла ни в какое сравнение с моими коварными весенними методами, я манипуляцией заставил ее помогать моему делу.
— А что касается того, почему я совершил мятеж — не то чтобы вы спрашивали, но я питаю нежные чувства к детям и затаил обиду на Лето. Этот Сезон и его монарх раздражают меня, поэтому я решил выжать из его гнева все, чего это дерьмо стоит. Признаю, он такая легкая мишень, что я увлекся.
— Ты невыносимый паразит! — заорал Король Риз Летний, брызгая слюной из-под черной гущи усов.
— Принцесса была под моим заклятием. — Поэт приподнял бровь, его голос резал по живому, пока он оглядывал зал. — И разве каждый из вас не знает, что это за хрень.
Мне следовало заткнуть его гораздо раньше. Я не желала, чтобы меня изображали как девицу, млеющую под его влиянием. И я не собиралась позволить ему брать всю вину на себя.
— Шут пытается быть героем, — возразила я. — Я не была ни под каким заклятием.
Базил с шумом втянул воздух, досада прорезала морщины на его лице. Они с женой были пронзены обоюдоострым мечом.
Влияние Поэта распространялось далеко за пределы Весны, и хотя половина двора либо желала тела Поэта, либо боялась его языка, либо возмущалась его положением, горожане были другими. Они единодушно боготворили его. Он был предметом разговоров в таверне, идолом в борделях и главным событием каждой истории, которая долетала из замка в близлежащие деревни и города.
Третий. Том 6
Вселенная EVE Online
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
фантастика: прочее
попаданцы
рейтинг книги
Избранные произведения в двух томах (том первый)
Документальная литература:
биографии и мемуары
публицистика
рейтинг книги
История античной эстетики (ранняя классика)
Научно-образовательная:
философия
рейтинг книги