Чтение онлайн

– А ведь пленка почти не использована, – заметил шеф.

– Возможно, фонограф повредился от воздействия этого… шара, – сказал Майкл.

– Гм… Возможно, – согласился шеф. – Отнесите-ка вы и фонограф в лабораторию. Возможно, удастся оживить если не Парчеллинга, то хотя бы его фонограф. – Довольный своей шуткой, шеф широко улыбнулся.

Оставшись один, он вызвал санчасть. Овальный экран засветился, и на нем возникло утомленное лицо старшего хирурга.

– Как там наш пациент? – спросил шеф.

– Пришел только что в сознание.

– Отлично!

– Но за жизнь еще нельзя поручиться.

– А что с ним?

– Точный диагноз

до сих пор не установлен. Крупная потеря крови, вероятно, от внутреннего кровоизлияния. Организм перенес сильнейший шок, подобный электрическому. Сделаем все возможное…

– Я хочу поговорить с ним, – перебил шеф, – это очень важно.

– К сожалению… – растерянно сказал хирург, – только не сейчас. Сейчас нельзя.

– Почему?

– Гуго Парчеллинг хотя и в полном сознании, но говорить не может: он потерял дар речи.

Назавтра все утренние газеты вышли с аршинными заголовками: «Трагедия в Байами», «Гуго Парчеллинг потерял речь», «Необъяснимый феномен природы», «Случайность или диверсия?..» Эти сообщения потеснили на второй план даже рубрику «Хроника космоса». Все возбужденно обсуждали происшествие.

Рассыльный робот только что принес в гостиницу «Опоссум» внушительную пачку свежих газет. Лысый портье, оседлав нос железными очками, просматривал последние новости.

«Интервью последней минуты, – читал он вслух, сидя за конторкой. – В беседе с нашим корреспондентом шеф полиции заявил, что расследование дела Парчеллинга ведется интенсивно. В ход пущены все силы аппарата. Шеф заявил, что он не сомневается…»

В чем именно не сомневается шеф, выяснить не удалось, так как к конторке подошел молодой человек и вручил портье ключ от одиночного номера.

– Нельзя ли получить чемодан? – сказал он. – Я уезжаю.

– Там должок небольшой… – сказал портье.

– Да, конечно. – Молодой человек, порывшись в карманах, достал смятую кредитку и положил ее на бюро конторки. – Вот. Сдачи не надо.

Поблагодарив за чаевые, портье нагнулся и, кряхтя, достал небольшой чемодан.

– Однако же тяжеленек ваш чемодан, мистер… Уж не камни ли там у вас?

– Вы угадали, – рассмеялся молодой человек. – Счастливо оставаться!

Лицо постояльца было необычно бледно. «Вероятно, попал под действие радиации, бедняга», – подумал портье. Проводив молодого человека долгим взглядом, он глянул в книгу записи постояльцев. Где же он? Ага, вот: инженер Катиль Револьс. Дата прибытия: 27 августа. Обмакнув перо, портье написал: выбыл 29 августа…

Полтора часа, оставшиеся до отправления воздушного поезда, были мучительными. Взяв билет, Катиль Револьс направился в читальный зал. Там он надеялся скоротать время до отхода поезда.

– Мне, пожалуйста, «Байами сан», – робко обратился он к цаплеобразной девице.

Не глядя, девица протянула в окошко толстую пачку, сложенную вдвое.

– Благодарю, мисс.

Катиль пробрался к свободному столику. Ему все время казалось, что его изучают настороженные взгляды. Торопливо усевшись в поливиниловое кресло, он закрыл лицо газетой. Буквы прыгали перед глазами. «Случайность или диверсия?..» – вопрошал жирный заголовок. «Президент заинтересовался байамским происшествием». «Может ли природа совершить злодеяние?» – философствовал какой-то газетчик. Это неинтересно. А вот… Холодный пот выступил на лбу Револьса. Красные буквы заголовка зловеще выделялись на газетном листе: «„У нас есть нить“, – заявляет шеф полиции».

«Встревоженное общественное мнение требует найти и покарать преступника, – гласила статья. – Мы не можем допустить, чтобы жизнь лучших, благороднейших сынов народа подвергалась опасности. Общеизвестно, что Гуго Парчеллинг всегда заботился о нуждах народа. Он давал работу десяткам тысяч людей. Его чуткость и отзывчивость общеизвестны…». «Да, Гуго забрал у меня автомобиль довольно чутко и отзывчиво», – подумал Катиль. Дальше следовала реклама зубной пасты. Где же нить, о которой говорит шеф? Катиль нервно перевернул несколько листов. Рука его дрожала. Ага, вот… Страница четырнадцатая. «Среди личных вещей пострадавшего нами найдены важные улики. Данные лабораторного анализа подтвердили наши догадки. К сожалению, я сейчас не могу говорить об этом подробней: причины понятны. Мы найдем преступника, и правосудие восторжествует!»

Что это за важные улики, о которых говорит шеф полиции? Смешно. Ведь он, Катиль Револьс, отлично знает, что никаких улик быть не может: ведь это же ясно! Но почему на него так смотрит этот господин в котелке? Катиль осторожно покосился влево. Полный господин, глядевший на него в упор, поспешно отвел глаза. «Так и есть, – мелькнуло у Револьса, – сыщик! Господи, откуда у них могли взяться подозрения? Надо бежать. Может быть, еще не поздно. Если он не пойдет за мной – значит, еще не все потеряно».

Осторожно, с бьющимся сердцем, заставляя себя идти медленно, двинулся Катиль к выходу.

– Молодой человек! – послышался тенор толстяка. Катиль, вздрогнув, остановился. «Бежать бессмысленно», – мелькнула мысль.

– Вы чемоданчик забыли, – толстяк благодушно кивнул в сторону столика.

– Ах, благодарю вас.

Поспешно схватив чемодан, Катиль выскочил из читальни.

– Удивительно бледный молодой человек, – обратился толстяк к супруге.

– Да, странного вида.

– И чего он так испугался, когда я его окликнул? Чудак! – заключил толстяк.

Кое-как Револьсу удалось убить оставшееся время. Он старался никому не попадаться на глаза. Сначала Катиль направился в насквозь пропыленный железнодорожный скверик. Там он выбрал поломанную скамейку в самой дальней аллее. Когда же мимо него несколько раз прошла парочка, показавшаяся ему подозрительной, Катиль поднялся и поспешно ушел. Остаток времени он провел на перроне. Катиль старался держаться поближе к динамику, из которого непрерывным потоком лилась информация о прибывающих и отходящих поездах. Ах, наконец-то! Ледяной голос женщины-диктора звучал в его ушах, как музыка: «Трансконтинентальный воздушный экспресс „Конец века“ подается для посадки ко второму тоннелю».

Револьс бросился к поезду. Тоннель встретил его упругим потоком кондиционированного воздуха и гулкими голосами пассажиров, спешащих, как и он, к поезду. Экспресс стоял на ровной бетонированной дорожке, терявшейся вдали. Стройный и легкий, он напоминал гигантскую вытянутую каплю с тупым носом и вытянутым хвостом.

В купе никого еще не было. Вздохнув облегченно, Катиль пристроил чемодан под скамьей и без сил опустился на мягкое сиденье.

«Не пройдет и часа, – подумал он, – как я буду на другом конце континента. И надо же было мне ехать в этот проклятый Байами! Как будто нельзя было выбрать лучшего места для отдыха». Правда, Катиль и самому себе не смел признаться, что на его выбор – куда поехать отдохнуть решающим образом повлияла газетная заметка под броским заголовком: «Наша Мэрилин едет в Байами».