Обидный проигрыш
Шрифт:
Если бы у меня был выбор, я бы предпочел одиночество. Не считая близких друзей и, возможно, брата (когда он не ведет себя как идиот), люди меня быстро утомляют. Раздражают. Выматывают.
Но с Лейлой всё иначе. С Лейлой даже ругаться весело.
К тому же, не буду отрицать: я буду спать гораздо спокойнее, зная, что в этой игре больше нет других участников. К черту Дэна.
Эта мысль приносит удовлетворение, но где-то на задворках сознания шевелится тревога. Что, если я всё испорчу? Что, если я угроблю дружбу, которой
Лейла улыбается, и мы переносим тарелки в гостиную, усаживаясь за круглый деревянный стол.
— Достанешь бутылку вина, пожалуйста? — просит она, указывая на холодильник и доставая бокалы. — Штопор в соседнем ящике, если понадобится. Не помню, есть ли там бутылки с откручивающимися пробками.
Чувство дежавю накрывает меня, когда я подхожу к холодильнику. Сколько раз я делал это, когда жил здесь с Дорианом? Помню даже день, когда он его купил.
Пока я просматриваю этикетки, ловлю себя на том, что улыбаюсь. Моим первым выбором был бы Пино Нуар, но я знаю, что Лейла предпочитает белое, и, раз уж я чувствую легкую вину за то, что бросил её одну днем, могу и пожертвовать своими вкусами.
Я поднимаю обе бутылки и поворачиваюсь к ней. — Пино или Гриджо?
Лейла удивленно наклоняет голову. — Никогда не видела, чтобы ты пил белое вино.
Попался.
Сохраняю невозмутимое лицо. — Тебе решать.
Она понимающе улыбается. — Открывай красное, Картер.
Я киваю, откупориваю бутылку и наливаю ей, а затем себе. Когда она подносит бокал к губам и делает первый глоток, я наблюдаю за тем, как она наклоняет голову, за движением её горла, за тем, как рубиновая жидкость колышется в стекле, прежде чем она ставит бокал на стол.
В этом моменте есть что-то очень личное. Только мы двое, вино, еда и это тонкое электричество в воздухе.
— Ах да, пока не забыла... — Лейла нарушает тишину, берясь за вилку. — В четверг Дориан пойдет со мной к флористу. Сказал, что сможет взять выходной, так что ты спасен. Если только ты сам не горишь желанием пойти. Уверена, цветы тебя безумно интересуют, — заканчивает она с улыбкой — идеальным коктейлем из нежности и подначки.
Цветы интересуют меня так же сильно, как Лейлу — футбол. Другими словами, я бы предпочел смотреть, как сохнет краска на стене, чем целый день выбирать между розами и пионами. Но дело не только в этом. Идея находиться рядом с ней и Дорианом одновременно вызывает у меня дискомфорт. Я хочу оттягивать этот момент как можно дольше.
С другой стороны, мальчишник и девичник уже на горизонте. Возможно, стоит просветить Дориана, пока ситуация не взорвалась у нас перед носом. Нам с Лейлой нужно это обсудить, но сегодня не лучший момент. Не тогда, когда мы только что сделали такой важный шаг.
— При всём моём «восторге» от роз и маргариток, я, пожалуй, оставлю это вам двоим. Отличный повод для семейного сближения брата и сестры, — говорю я, отправляя в рот порцию пад-тая.
Лейла бросает на меня скептический
— В четверг у меня покер, но в остальное время я свободен, — отвечаю я, вытирая губы салфеткой. — В любом случае, я думал выбраться куда-нибудь до этого дня.
Лейла отставляет бокал и скрещивает ноги под столом, задевая ступней моё бедро.
— Кстати о покере... может, научишь меня играть? — спрашивает она с невинным видом. — Могли бы сыграть в стрип-покер, — добавляет она с убийственной ухмылкой.
Предложение заманчивое, если бы оно не задело нерв, о существовании которого я и забыл. Несмотря на попытки не подать виду, моё тело напрягается. Это естественная реакция, и, судя по всему, довольно заметная.
Лейла это замечает — в её глазах проскальзывает тень сомнения. — Не думаешь, что я справлюсь? — спрашивает она с той ноткой неуверенности, которую я просто терпеть не могу в её голосе.
Я не знаю, что ответить.
Потому что говорить об этом — паршиво. Потому что каждый раз это как проворачивать нож в ране, которая так и не затянулась до конца.
— Дело не в этом. Просто... — я замолкаю на полуслове, пытаясь найти способ сказать правду как можно менее болезненно.
С кем-то другим я бы перевел всё в шутку или резко сменил тему. Я так делал раньше, возводить стены — самая простая реакция. Но с ней я этого не хочу.
— Что? Это одно из тех дурацких правил мужских клубов, типа «девчонкам вход воспрещен»?
Я качаю головой и жую ролл, надеясь, что пока я жую, нужные слова найдутся сами собой. Не находятся.
— Всё сложно.
Лейла скрещивает руки на груди и склоняет голову. — Я никуда не тороплюсь.
Я уставился в дно своего бокала, обводя пальцем его край.
— Я научил своего брата Джереми играть в покер.
Как только я произношу это, чувствую, как узел в желудке затягивается туже. Лейла смотрит на меня в замешательстве.
— Окей, и?
Я сжимаю челюсти — это безусловный рефлекс каждый раз, когда я думаю о Джереми. Делаю глубокий вдох, но это не помогает. Да, произносить это вслух — всегда паршиво.
— А через несколько месяцев у него начались проблемы с азартными играми. Он пару раз ложился в реабилитационный центр, но это, похоже, никогда не работает до конца. Вот где я был сегодня — помогал ему разрулить одну ситуацию.
Лейла перестает есть. Я вижу по её глазам, как она складывает кусочки пазла в голове.
— Мне жаль, я не знала, — говорит она, и её тон такой мягкий, что мне почти больно. — Дориан никогда мне об этом не рассказывал.
Она изучает меня, и вдруг её взгляд меняется. В нем вспыхивает искра осознания, и я понимаю: она уловила суть.
— Погоди-ка... ты ведь знаешь, что это не твоя вина, правда? — она говорит те самые слова, которые я слышал тысячу раз, но в которые так и не смог поверить до конца.
Я морщусь и ничего не отвечаю, потому что часть меня, что бы там ни твердили окружающие, уверена: я должен был заметить это раньше.