Чтение онлайн

— И?

— И я отдал ему кольцо.

Матт в нетерпении ходил по комнате кругами.

— Как его зовут?

— Подумайте сами, зачем нам было знакомиться? Он только велел избить ее, но предупредил, чтобы не слишком сильно, а потом просил исчезнуть. И он получил то, за что заплатил.

Матт взялся за спинку стула и продолжил допрос.

— Откуда ты узнал, где найти ее?

— Он выследил, и мы ехали за ней. Сначала думали обработать возле дома, но она вышла из такси и пошла пешком. Мы не могли поверить в такую удачу: слепой котенок в одиночестве идет по дороге. Было похоже, она сама напрашивается,

чтоб на нее напали.

— В чьей машине вы ехали?

— В его. Мой «Феррари» еще в магазине. Мат проигнорировал сарказм.

— Марка? Модель?

— Черт, откуда я знаю? Синяя машина.

— Откуда ты знаешь, что это именно его машина?

— Мы должны были все выбросить из окна. Он не хотел оставлять никаких улик.

— Вы выбросили все из сумочки?

— Да, черт возьми, «все из сумочки».

Матт вышел из-за стола и направился к дверям, но тут же остановился и спросил:

— Кто выбрасывал, ты или он?

— Я взял деньги, а все остальное он швырнул в окно.

— Я приглашу художника, и ты опишешь ему этого человека.

— К вашим услугам, сэр. Все, что угодно.

— Джонни, — на этот раз Матт не стал сдерживать свой гнев. — Я видел этого парня. Если я не заполучу его, сидеть тебе, как миленькому. Так что не трать зря времени и не испытывай моего терпения, а как следует поработай с художником над портретом.

— Ладно шеф, договорились.

Звонок в Чикаго подтвердил, что на сумочке были обнаружены отпечатки пальцев трех человек. Одни из них принадлежали Линне, другие совпали с отпечатками Джонни — Наборза? Напсона? Най-борга? — Джонни С-Фамилией-На-День. Кто был третьим, пока установить не удалось. Если машина была зарегистрирована и у ее водителя было не фальшивое удостоверение, то рано или поздно он всплывет на поверхность, и тогда-то уж Матт его не упустит. Он сел в машину и поехал в пансион на обед.

Когда Линна не появилась за столом, Матт почувствовал, что беспокоится, словно она ему приходится дочерью. В конце концов ему ничего не оставалось делать, как только пожать плечами и, смирившись с обстоятельствами, провести все послеобеденное время с Чарли, изо всех сил старавшейся выглядеть взрослой. Она возбужденно-радостно рассказывала, что собирается вместе с Данни и братьями посмотреть новый фильм с Ниной Тартл в главной роли. После того как дети, смеясь и толкаясь, скрылись за дверью, ему вовсе стало нечего делать, и он бесцельно бродил по дому до тех пор, пока не услышал шум подъезжавшей к дому машины. Было около восьми часов вечера.

Когда Курт ввел Линну в дом, могло показаться, что между ними существует сердечная привязанность, однако Матт заметил, что Линна чувствует себя подавленно рядом с ним, а Курт, как всегда, главенствует, выказывая свое превосходство и подчеркивая ее зависимость. Матт зашел в гостиную, где они расположились, только затем, чтобы поздороваться. Почти одновременно с ним вошла Анни и основательно уселась в кресло. Матт сразу же вышел на улицу, чтобы немного освежиться, абсолютно уверенный в том, что Курт не сможет долго вытерпеть недоброжелательных косых взглядов Анни. Так и случилось, что через десять минут король-надзиратель выскочил на крыльцо.

Матт вернулся в дом, повесил на крючок куртку и зашел в гостиную, где обе женщины сидели у камина. Линна никак не отреагировала

на его шутливое замечание, что не за горами День Всех Святых и нужно готовить фонари из тыквы, и потому ему пришлось беседовать самому с собой, пока Анни заваривала на кухне чай. Наконец Анни вошла в комнату с подносом в руках, на котором стояло всего две чашки, извинилась, сказав, что не хочет пропустить возвращения своих девочек из кино, и исчезла. Он улыбнулся. О, наивная хитрость, имя тебе — Анни!

— Анни говорила, вы ездили на прием к врачу. Он искоса наблюдал за ней в ожиДанни ответа. В конце концов это было совсем не его дело. Фраза повисла в воздухе. Линна не отвечала довольно долго.

— Доктор сказал, нет никаких изменений, но я не ве… — она замолчала, и, когда поставила чашку на поднос, блюдце задребезжало.

Ее настроение говорило само за себя, язык движений тела был красноречивее всяких слов. Она сердилась.

— В этой комнате нет окна, — напряженно произнесла Линна.

Неожиданный поворот ее мыслей на мгновение обескуражил его, но он тут же все понял и пододвинулся к ней ближе. Для нее вообще не существовало никаких окон. Нигде. Это уже был не гнев, она готова была совсем расклеиться. Возможно, давала себя знать запоздалая реакция на ограбление. Матт решил, что лучшим лекарством для нее будет прогулка. Вот так, сидя без движения, она изводит себя мыслями.

— Вставайте, — сказал он. — Давайте выйдем на улицу.

Она не стала протестовать, и Матт, найдя на вешалке ее замшевую куртку, помог ей одеться, затем накинул на себя свою старую куртку и открыл дверь, впустив в коридор свежий, бодрящий осенний воздух. Когда они вышли на крыльцо, Матт взял ее за руку и тихонько повел мимо разбросанных детьми во дворе тыквенных заготовок для фонарей в сторону озера, светившегося белым сиянием под полной луной, которой она не видела. Ночной воздух трепал ее волосы, но Линна, казалось, не чувствовала холода. Они подошли к скамейке, и он усадил ее рядом с собой, после чего заботливо застегнул до конца «молнию» куртки Линны и поднял воротник. Взяв ее ладонь в свою руку, он решительно сказал:

— Расскажи мне, что с тобой происходит. Я хочу знать все, абсолютно все.

Она опустила руку и сорвала горсть лавандовых листьев. Протянув их ему, она откликнулась слабым эхом:

— На что это похоже? Я хочу знать. Я хочу знать. Все вокруг такое черное, и эти листья тоже. Вот почему я спрашиваю.

Она растерла листья между пальцев.

— Каждое утро, когда я просыпаюсь, я полна надежды, и каждый вечер, когда ложусь спать, я чувствую себя совершенно разбитой, потому что так мало сумела сделать за день.

Разжав ладонь, она выронила листья на землю.

— Долгими часами я создаю в своей голове фильмы, боясь остановиться. Если эта часть моего мозга атрофируется, все картинки исчезнут из моего воображения, а ведь это все, что у меня теперь осталось. Мой отец…

В безысходном страДанни она покачала головой из стороны в сторону, и ему стало больно за нее. Пряный аромат лаванды кружился в воздухе и вместе с ветром уносился в холодную ночь.

— Я хочу видеть лица людей, — напряженно продолжала она, глубоко вздохнув. — Я устала от темноты. Я больше не уверена, существует ли свет вообще. Иногда мне кажется, я кое-что вижу…