Обагрённые
Шрифт:
— Не смотри туда, — предупредил Мун.
— Почему? — удивилась Киран.
— Сейчас там будет большой «бум».
— Что? — не поняла девушка, и в ту же секунду ночь будто отступила прочь, растворившись в ярком алом зареве, полыхнувшем за их спинами. Громыхнул оглушительный взрыв, взметая в небо остатки каменных стен, перекрытий и горящие головешки.
Киран испуганно пригнулась, прикрывая руками голову.
— Мне отмщение, аз воздам! — торжествующе выкрикнул Мун,
— Что? — переспросила Киран.
— Это божественное воздаяние, девочка моя! Божественное воздаяние! Мы с тобой взяли на себя его функцию. И так будет отныне и до конца…
* * *
— Киран!.. Киран!
Девушка очнулась от воспоминаний и посмотрела на Бора, склонившегося к ней. Тот осторожно тряс её за плечо.
— О чём задумалась, дочка?
Зелёные глаза Бора в полумраке коллектора, освещённого слабым фонарём, казались почти чёрными. Сейчас они смотрели на Киран по-отечески заботливо. Впрочем, как и всегда.
— Так… Ни о чём… Вспомнила своё детство, — встряхнула короткими кудрями Киран, будто сбрасывая с себя тяжёлые воспоминания. Прошло уже четыре года с тех пор, как она потеряла семью, а боль в сердце всё ещё саднила, как свежая рана.
— Ты бы поспала немного, — сочувственно покачал головой Бор. — Восход скоро. Рука будет дрожать в самый ответственный момент. Вон, смотри, как Рой пристроился. И всё-то ему нипочём!
Бор кивнул на товарища, по-собачьи свернувшегося на каменном дне коллектора.
— Да уж, уснул бы он тут, не будь эти туннели давным-давно заброшены, — усмехнулась Киран и упрямо мотнула головой. — Не хочу я спать. А рука… Она у меня крепкая, не дрогнет в нужный момент. Не бойся, — заверила девушка, сжимая и разжимая пальцы. — Я этих гадов с закрытыми глазами стрелять могу.
— Ну как хочешь. Только стрелять сегодня, надеюсь, нам и не придётся. Лишний шум нам в таком деле ни к чему.
Бор тяжело вздохнул и посмотрел куда-то в темноту туннеля. Спросил:
— А ты стихи ещё сочиняешь?
— Иногда. А что? — Киран взглянула на него с удивлением: до стихов ли сейчас?
— Почитай что-нибудь. А? У меня от твоих стихов всегда на душе светлее делается, — признался Бор.
Киран слегка покраснела от смущения. Надо же, а она и не знала, что её скромное творчество кому-то нравится.
— Ладно.
Девушка вытянула вперёд затёкшие ноги, откинулась спиной на каменную стену коллектора, и, приподняв подбородок, негромко начала:
В ущельях голубых лились туманы,
И тёплый ветер нёс с долин
Цветов душистые дурманы,
Как отзвук сказочных былин.
И звон мечей, и ропоттихий
Был слышен
И ураганы страстей диких,
И память горечей былых.
Когда для славы чужеземцев,
Печалью горькою слепы,
Хвалебны пели иноверцам
В своих молитвах жалкие рабы…
Голос Киран окреп и зазвучал звонче и громче:
Их ум не знал свободы и желанья.
Лишь горьких дум своих полны,
Они сносили горе и страданья
Своей великой молодой страны.
Не мог в их душах зародиться
Огонь борьбы. Их палачи
Убили дух. Теперь десницы
Не в силах сжать уже мечи.
Неужто рады в раболепстве
Они всю жизнь свою прожить,
И память о прекрасном детстве
Не может голову вскружить?
Ужель их души зачерствели,
Забыв былые времена?
И песен тех, что матери им пели,
В сердцах не восходят семена?
И разве гордость их поникла,
Отдав себя в плененье злу?
И в мыслях даже не возникло
Стремленье к счастью и добру?..
Под сводами коллектора раздался глухой кашель. Киран вздрогнула и смолкла на полуслове. Посмотрела в сторону проснувшегося Роя. Тот подмигнул ей и одобрительно поднял вверх большой палец.
— Хорошие стихи у тебя, боевые. Мне нравятся.
— Это точно, — согласился с ним Бор и заботливо посмотрел на Киран. — А вот про любовь ты совсем не пишешь. Почему?
— Про любовь? — удивилась и растерялась девушка.
— Ну да, — кивнул Бор. Поинтересовался: — Сама-то ты любила кого? Так, чтобы по-настоящему?
Киран смутилась ещё больше.
— Нет. Не приходилось ещё… Это плохо?
Она вскинула доверчивый взгляд на Бора.
— Отчего же плохо? — пожал плечами тот. — Любовь это всегда хорошо. Полюбишь ещё. Какие твои годы. Куда ж без любви? Любовь факт материалистичный.
В ответ на его слова Рой громко и недовольно фыркнул.
— Ты чего? — удивился Бор.
— А ты чего? — хмуро уставился на него Рой. — Ты на что человека нацеливаешь? А?
— На жизнь, — спокойно сказал Бор и подмигнул Киран, которая зарделась ещё больше.
— Жизнь? Это как понимать — жизнь? — не унимался Рой, присаживаясь на корточки.
— Ребят! Вы чего? — удивилась Киран.
— Погоди-ка! — остановил её Бор. — Давай разберёмся. Что не так-то?
— Жизнь! — снова фыркнул Рой. — Это богатеи живут, понятно? А мы боремся! Понимать надо! Я, когда такие стихи слышу, свою жизнь треклятую вспоминаю, и тогда сердце гневом наполняется вот так вот — до самых краёв! Ясно? А ты жизнь!.. Ты вот кем прежде был?