Обагрённые
Шрифт:
— Так что? — Наташа оглядела присутствующих. — Может нам стоит пригласить в гости этого таинственного Виктора Бугрова?
— А как же Павлик? — робко напомнила Тамара Ивановна.
— Ну, он приезжает только в конце недели, — напомнила сестра и выжидательно посмотрела на Алёну. — Так, когда твой кавалер сможет нас осчастливить своим визитом?
— Он свободен только по выходным, — неуверенно пожала плечами та.
— Вечерами он тоже занят? — удивилась тётя Наташа.
— Я не знаю.
— А узнать ты можешь?
— Могу, конечно.
— Так в чём же дело? Позвонишь ему, или мне это сделать? —
— Я сама.
— Вот и замечательно. Заодно, познакомим его с Павлом… А ты выберешь из двоих одного.
— Тётя!
— Шучу, шучу. Не обижайся на меня.
* * *
Мобильный телефон «Сафир-320» бойко зазвенел в кармане и от неожиданности Виктор даже вздрогнул. Номер был незнакомый, но голос он узнал сразу. Звонила Алёна, приглашала в гости в это воскресенье. Если бы они встречались уже несколько месяцев, Виктор бы нисколько не удивился этому звонку, а тут три недели и уже смотрины у мамы и тёти…
Почему-то Виктор определил для себя это неожиданное мероприятие именно так, хотя, скорее всего, родственники Алёны просто захотели посмотреть на её неожиданного нового друга. Виктор лелеял эту мысль, надеясь, что всё так и есть на самом деле. Интересно, что Алёна рассказала матери и тёте про него?
В последние дни Виктор выматывался на тренировках до изнеможения. Старт был намечен на конец августа, и хотя конструктив нового модуля мало чем отличался от прежнего, на котором они до этого тренировались, всё же имелись некоторые нюансы, требовавшие осмысления и приноравливания, в том числе и новая электроника.
А тут этот неожиданный звонок Алёны. Он дал ей свой домашний телефон на прошлой неделе, когда они ходили в кафе потанцевать и развлечься. Правда, кроме Алёны, пришла её подруга Инга и Сева Стеклов — «жених Инги», как девушки в шутку его называли. Так что полноценного свидания тогда не получилось. Но Виктор нисколько не расстроился этому.
Инга весь вечер пыталась выведать у него все «космические тайны» страны, что заставляло Алёну постоянно конфузиться. Она-то прекрасно понимала, что Виктор не может рассказывать обо всём, что интересно болтушке Инге. Сева Стеклов иногда тоже пытался вклиниться в их беседу, но Инга всякий раз подавляла его своим темпераментом, и парень смиренно замолкал, печально потягивал через соломинку фруктовый коктейль из высокого запотевшего бокала и тоскливо посматривал сквозь очки на эстраду, где выступал самодеятельный ВИА. И, надо сказать, неплохо выступал. Лившаяся песня брала Виктора за душу:
Песни у людей разные,
А моя одна на века.
Звёздочка моя ясная,
Как ты от меня далека.
Поздно мы с тобой поняли,
Что вдвоём вдвойне веселей
Даже проплывать по небу,
А не то, что жить на земле…
Виктор слушал и думал, глядя на своих новых знакомых: «Забавные они всё же ребята». Сейчас ему самому захотелось снова окунуться в студенческую пору, укатить со стройотрядом в какой-нибудь колхоз возводить ферму, или на БАМ. Сидеть у костра дружной, весёлой гурьбой, петь песни под гитару, смотреть на звёзды и влюбляться.
«Неужели действительно влюбился? — удивлялся самому себе Виктор. — Вон, даже Гешка заметил, что я какой-то радостный, «как будто, на облаке покатался». И почему всё-таки люди влюбляются?
Виктор усмехнулся своим мыслям.
«Алёна… Хорошее имя. А какие у неё глаза! А волосы, губы!.. Но глаза, конечно, поразительные. Словно, сама вселенная смотрит на тебя во всей своей необъятной глубине!».
Да, таких глаз Виктор Бугров ещё не встречал в своей жизни… А может, просто не замечал? Вон вокруг, сколько замечательных девушек! Выходит, действительно полюбил её, Алёну? Надо будет ей об этом непременно сказать, вот в это воскресенье.
В памяти всплыли строки песни: «Знаю, для тебя я не бог, крылья, говорят, не те, как же я хочу на небо прилететь…».
Ему отрыла сама Алёна, и Виктору показалось, что она почему-то чувствует себя неловко. Он хотел спросить, в чём дело, но девушка широко распахнула дверь, делая приглашающий жест. Виктор послушно прошёл в прихожую, а затем, вслед за Алёной, в освещённую люстрой в оранжевом абажуре гостиную. Эта люстра выглядела репликой из далёких шестидесятых. В остальном же всё здесь было по-современному: и полированные шкафы в стекле из натурального дерева, и удобные мягкие кресла с гладкими деревянными подлокотниками, и большой круглый стол посередине комнаты, и телевизор в правом углу — «Рубин» последней модели с пультом и голосовым управлением.
Навстречу гостю вышли две женщины чем-то похожие друг на друга. Одна, правда, казалась чуть выше ростом и моложе. Второй было, наверное, за пятьдесят, и в коротко стриженых волосах уже просматривалась ранняя седина.
Виктор растерялся, пытаясь угадать, кто есть кто, но Алёна пришла ему на помощь.
— Вот это моя мама, Тамара Ивановна, — указала девушка на женщину постарше. — А это её сестра и моя тётя соответственно, Наталья Ивановна.
— Просто — тётя Наташа, — отмахнулась женщина, приветливо улыбаясь и не спуская с Виктора внимательных глаз. — Будем знакомы?
— Виктор Бугров.
— Что же это вы, Виктор Бугров? — шутливо покачала головой тётя Наташа. — Прямо заинтриговали всех нас своей личностью!
— Правда? — слегка смутился Виктор. — Что же во мне такого особенного?
— А вы ещё и скромны, молодой человек! — воскликнула Наталья Ивановна.
— Ну, что это за личность, надо ещё посмотреть, — неожиданно раздался мужской голос.
Виктор только теперь заметил в дальнем углу комнаты, окутанном полутенью, человека, поднявшегося из кресла возле солидного радиоприёмника «Фестиваль» рижского радиозавода. Конечно, это не был прежний ламповый аппарат, а только стилизация под славные шестидесятые, но от его присутствия, как и от абажура на потолке, веяло уютом и добротностью.
Незнакомец вышел на свет, и Виктор увидел молодого мужчину, наверное, своего ровесника, невысокого и худощавого, с волосами, словно выгоревшими на солнце, обрамлявшими худое вытянутое лицо с глубоко посаженными серыми глазами.
— Тамара Ивановна! А меня вы не хотите представить гостю? — спросил незнакомец, и в голосе его прозвучали нотки насмешливой холодности.
— Конечно, конечно! — спохватилась мать Алёны. — Прости нас, Павлик! Мы совсем о тебе забыли.
— Павел Ветров, — незнакомец протянул Виктору руку.