Чтение онлайн

На цыпочках Алёна вошла в гостиную, тихонько подкралась к тёте Наташе и уткнулась носом ей в затылок.

— Ох, это ты дружок! — обрадовалась та, поворачиваясь к племяннице и целуя её в щёку. — Что ж ты так долго гуляешь? Неужели одна?

Тётя ласково, но пристально заглянула в глаза Алёне.

— Оставь её в покое! — вошла в комнату Тамара Ивановна, неся поднос с чашками и заварным чайником. — Ей ещё рано думать о замужестве. Сперва нужно институт закончить, поработать на благо страны и, если хочешь,

человечества.

— Об этом думать никогда не рано и не поздно, — рассудительно заметила тётя Наташа. — Я так считаю, что каждая из нас должна больше думать о том, как распорядиться не человечеством, а собой. Знаете, что сказала Софья Ковалевская в деньприсуждения ей премии Парижской академией наук? Она сказала: «Я никогда не чувствовала себя столь несчастной».

— Теперь-то я знаю, кто твоя героиня, — улыбнулась Алёна.

— Да… Впрочем, это было давно. И в отличие от своей героини и твоей матери, между прочим тоже, я вовремя поняла, что работа не исчерпывает всей жизни женщины.

Тамара Ивановна посмотрела на сестру осуждающе и громко возвестила:

— Садитесь уже пить чай! Остынет же.

— Кстати, ты помнишь сына Любы? Павлика? — неожиданно спросила она у дочери.

Алёна осторожно отпила горячего чаю, продолжая думать о своём. У неё из головы не выходил сегодняшний вечер, проведённый с новым знакомым. Они танцевали с Виктором в кафе. Правда, это нельзя было назвать полноценным свиданием, ведь с ними была её подруга Инга и Севка Стеклов, ухлёстывавший за Ингой, правда без особой надежды на взаимность. Зато потом Виктор провожал её до дома — пешком, шесть километров!

— Алёнушка? Ты здорова ли, доченька? — Тамара Ивановна заметила, что дочь их не слушает.

— Здорова… Здоровая я, мама.

— Так ты помнишь Павлика?

— Это сын тёти Любы? Я же его никогда не видела. Знаю о нём только по её письмам.

— О! Я могу исправить эту досадную оплошность, — игриво пропела тётя Наташа. — У меня же есть его фото! Любиного сына. Как раз захватила с собой альбом. Он, кстати, тоже студент. Учится в Ленинграде, на заочном. Кажется, на юриста.

— Интересно откуда это у вас такие сведения и его фотографии, — подозрительно сощурилась Алёна.

— Откуда? Слава богу, с твоей матерью и с Любой мы работали в одной школе. Правда, потом она во второй раз вышла замуж, и укатила в Ленинград. Но это не важно. Недавно в одном письме, посвящённом различным вопросам нашей действительности, Люба сообщила, что Паша в конце июля приезжает в Москву по каким-то своим делам, и спросила, не мог бы он погостить у нас пару деньков. Естественно, я ответила ей «да».

— Тётя! Мама! — Алёна с подозрением посмотрела на обоих. — Мне кажется, или вы пытаетесь сосватать мне ленинградского жениха? Мне же не сорок, в конце концов! Я сама сделаю свой выбор!

— Успокойся.

Никто тебе насильно никого не навязывает. Выбор, конечно же, всегда остаётся за тобой, — успокоила её тётя Наташа. Она взяла с журнального столика увесистый фотоальбом и раскрыла его перед Алёной:

— Вот! Смотри, какой красавчик!

Алёна бросила придирчивый взгляд на фотографии. Никакой и не красавчик. Нос длинный, глаза какие-то болезненные, запалые. И смотрит как-то странно, нехорошо.

— А почему он везде снимался в трусах? — удивилась девушка.

— Ведь он же был чемпионом по волейболу, — поспешила объяснить Тамара Ивановна.

— Ну, я же говорю: спортсмен и к тому же блондин! — подхватила её сестра.

— Да? — Алёна взяла карточку в руки, пристально разглядывая человека на ней. — А мне кажется он просто рыжий! Не люблю рыжих! — фыркнула она, брезгливо кладя фотографию на место.

— Ну, ты посмотри на неё! — всплеснула руками мать. — Что с ней поделать? Был один мальчик. Два года назад. Она так ему нравилась!

— А он ей?

Тётя Наташа закрыла альбом, с интересом поглядывая на племянницу.

— Я всегда предпочитала, чтобы любили меня, — с лёгким кокетством молвила за неё Тамара Ивановна.

— Эх! Если бы любовь одного человека возникала, как ответ на чувства другого, жить было бы слишком просто, — вздохнула тётя Наташа. — Верно, дружочек?

Она нежно погладила племянницу по гладкой щеке.

— А я вот люблю простоту. Во всём! — Алёна беспечно мотнула головой. — И, наверное, так все-таки бывает…

— Что ты хочешь этим сказать? — забеспокоилась мать. — Уж не хочешь ли ты сказать…

— Да, мама! Я, кажется, люблю одного человека, — смело призналась Алёна, и щёки её стали пунцовыми.

— Господи! Когда же ты успела влюбиться? Кто бы мог подумать… Наташа!

— Один грек сказал устами Прометея: «Я от предвиденья избавил смертных», — пожала плечами та. — Не дурная мысль, правда?

Она сделала сестре знак глазами, мол, успокойся, и повернулась к племяннице.

— Так кто же этот таинственный незнакомец, что пленил твоё сердце?

— Его зовут Виктор… Виктор Бугров. Он будущий космонавт и, кажется, скоро полетит в космос.

— Да, достойный кандидат. Как думаешь, сестра?

— Пускай делает, что хочет! — обречённо махнула рукой Тамара Ивановна. — Разве её убедишь в чём-нибудь?

— Мама! Меня не нужно ни в чём убеждать. Я взрослая.

Алёна посмотрела на мать и улыбнулась, пытаясь унять охватившее её, вдруг, волнение.

— У тебя очень красивая улыбка, — заметила тётя Наташа. — Почти, как у меня. Ты знаешь, в детстве я всем говорила, что папа у меня такой красивый, а мама такая умная. И оба обижались на меня. Значит, я не красивая? Значит, я не умный? Смешно, правда?..