Обагрённые
Шрифт:
— Как там поживает ваша жена?
— Спасибо. У неё всё хорошо. Ждёт не дождётся моего возвращения.
— Мы же ещё даже никуда не уехали! — всплеснул руками профессор. — Слава Господу, мы с вами летим не на Марс, как эти русские, — беззвучно рассмеялся Кларк и добавил, вытирая заслезившиеся глаза: — Ничего, не переживайте. Уже вечером снова будите рядом со своей женой.
— Да, пожалуй, — кивнул Роберт. — Мы собиралась сходить с ней куда-нибудь поужинать… Ну что, идёмте на регистрацию?
— Разумеется, — кивнул Кларк. — Не хватало ещё опоздать на рейс.
Они прошли через зал, выстланный
Роберт понятия не имел, что в нём носит профессор. Однажды ему в голову пришла столь же забавная, сколь и ужасная мысль: а вдруг там наркотики? Но сегодня страшная тайна открылась. Оказалось, что внутри всего несколько простых предметов: бухгалтерский калькулятор, ежедневник в кожаном переплёте, кожаный же очешник, раскладушка «Моторола» и обыкновенный будильник. Зачем всё это было нужно профессору, Роберт гадал весь полёт до Хьюстона, но спросить Кларка об этом так и не решился. Больше всего его удивляло то, что профессор носит сотовый в дипломате, а не в кармане, как все нормальные люди. Видимо, сказывалась старая закалка человека, привыкшего к дисковым аппаратам и не доверявшего мобильной связи.
На полосе их ждал приземистый и основательный «Боинг 737» с высоко задранным синим хвостом, на котором распластался контур земного шара. На обоих белоснежный боках воздушного лайнера красовался позывной компании — «Дружный». Внутри путешественников встретили три ряда мягких синих кресел по три в каждом ряду и услужливые стюардессы в синей же униформе с золотыми эмблемами на левой груди.
Место профессора оказалось у окна, и он попросил Роберта уступить ему своё. Роберт не возражал. Он знал, что Кларк недолюбливает авиаперелёты. Профессор сам говорил ему об этом не раз. Самолётам Кларк предпочитал свой зелёный «Додж» семидесятого года выпуска, которым он дорожил больше всего на свете.
Родившийся в семье иммигрантов из Германии, на северо-востоке США в самый разгар великой депрессии, Найджел Кларк с юношеских лет жаждал воплотить в жизнь великую американскую мечту. Переезд из Старого Света семье Кларков дался нелегко. Отец Найджела, строительный инженер, чтобы прокормить трёх детей был вынужден браться за первую попавшуюся работу. Наплыв переселенцев из Европы в промышленную часть Америки создавал сумасшедшую конкуренцию. Но накануне войны, когда многие стали возвращаться в Европу, так и не обосновавшись на новом месте, Кларку-старшему, наконец, повезло и он смог устроиться инженером в крупную строительную компанию, владевшую пакетом госзаказов. Дела у семьи Найджела пошли в гору. Отец даже купил подержанный «Форд Би», которым гордилась вся семья. Но особую зависть эта машина вызывала у десятилетнего Найджела. Он был старшим из детей, и отец частенько давал ему покрутить руль под строгим присмотром со своей стороны. С тех пор собственная машина стала заветной мечтой будущего профессора.
Затем грянула война, и на семью Кларка, как и на весь американский народ, обрушились новые испытания. Уже по окончании войны, когда весь мир купался в эйфории от победы над фашизмом, Найджел с блеском окончил технологический
Кларк усмехнулся своим мыслям и остановил проходившую мимо стюардессу, попросив у неё стакан воды.
— А вам, сэр?
Стюардесса взглянула на Роберта.
— Нет. Спасибо. Ничего не надо.
Роберт улыбнулся в ответ на вежливую улыбку стюардессы и снова принялся созерцать облака в иллюминаторе. На душе у него почему-то было неспокойно. В чём причина этого беспокойства Роберт никак не мог понять. Почему-то в память врезалась последняя картина жены. Зачем она, вдруг, это нарисовала? Что за странные мысли бродят у неё в голове?..
Самолёт приземлился в межконтинентальном аэропорту Хьюстона строго по расписанию.
Роберт и профессор взяли такси на стоянке в тени сосновой аллеи.
— Космический центр имени Джонсона, — сообщил адрес Кларк.
Невозмутимый негр с седой бородкой, в джинсовой бейсболке, привычно кивнул и надавил на педаль газа.
— Классная кепка, — заметил Роберт. — Болеете за «Асторс»?
— Да, со дня основания, — безмятежно кивнул таксист, поглядывая на пассажиров в зеркало заднего вида.
Почти час они ехали с севера города на другой его конец и, расплатившись с таксистом, заспешили на аудиенцию с директором НАСА Марвином Харрисом. Время уже поджимало.
Зал совещаний выглядел неуютно: высокое окно во всю стену, за которым соты из массивных белых труб, составлявших внешний каркас здания, закрывали почти весь вид на зелёные лужайки и кленовые аллеи; серые бетонные стены; длинный стол с десятью пластиковыми стульями; на столе бутылки с водой, листы бумаги, ручки; в углу помещения кофе-машина.
За столом уже сидели приглашённые сотрудники НАСА. Роберт кивком поздоровался с руководителем полётов «Ашвин» Скоттом Беннеттом, директором Лаборатории реактивного движения Майклом Уоткинсом, директором по связям со СМИ Эмили Льюис и специалистом по астродинамике Аланом Мартинесом.
Марвин Харрис, заметив вошедших, жестом пригласил их садиться к столу и продолжил разговаривать по телефону, медленно расхаживая перед окном.
— Да, сэр… Понимаю… Примем меры. Уверен… Спасибо, господин президент.
Выключив телефон, Харрис оглядел присутствующих. Сообщил:
— Сразу предупрежу, что это секретное совещание.
Директор НАСА посмотрел на стенографистку, сидевшую около двери.
— Хейли! Вы свободны на сегодня.
Девушка послушно встала и вышла из помещения.
— Это касается и вас, Эмили, — Харрис бросил строгий взгляд в сторону Льюис. — Ни одно слово из этого зала не должно просочиться в прессу!
— Но мы публичная организация, — возразила та. — У нас должно быть всё прозрачно.
— Это не обсуждается, — отрезал Харрис. — Только не в этот раз.
Директор НАСА расстегнул пиджак и посмотрел на Майкла Уоткинса.
— Итак. Давайте зададим очень дорогой вопрос. Будут ли готовы зонды в срок?
Уоткинс мрачно покачал головой.
— Нет. Мы отстаём.