Чтение онлайн

Через некоторое время мы вернулись на пляж. ЗВЕРЬ, как и полагается в таких случаях, встряхнулся, обильно и мощно окатив меня водой. Я чертыхнулся, легко и чисто рассмеялся, подставил лицо солнцу, ощутил его жгучее прикосновение, некоторое время наслаждался им, а потом резко вскочил и, внезапно даже для самого себя, закричал:

— Впёред, мой Пёс, вперёд! Нас ждут великие дела, и дальние дороги! Вперёд, мой Пёс, да не сломаем в странствиях мы ноги. Вперёд!!!!

Я поднял ПОСОХ с песка, сжал его изо всех сил, ощутил сначала исходящий от него пронизывающий холод, а потом лёгкое тепло, понёсся бешеными

скачками по пляжу в сторону прохладных зелёных гор.

ЗВЕРЬ был явно удивлён такой неожиданной прытью, но уже через несколько мгновений он присоединился ко мне. Пёс преодолевал пространство огромными прыжками, стремительно двигаясь рядом со мною и в унисон мне, легко пронзая тяжёлый и жаркий от полуденного солнца воздух. Его чёрная блестящая шерсть отбрасывала в стороны какие-то странные жгучие, желтые искры, которые, падая на песок, поднимали с него струйки пара, сухо рассеивающегося в пространстве.

— КХА, КХА, КХА…

Этот звук клокотал в моём мозгу, и я, как это было тысячи лет до меня, и будет через тысячу лет после меня, хрипел, сливаясь с бегущей рядом со мною первобытной сущностью:

— КХА, КХА, КХА…

ПОСОХ слился с моей рукой, стал с нею и со мною единым целым. Лёгкие работали мощно и свободно, без малейшего усилия. Песок удивлённо клубился под нашими ногами, касался их на мгновение и безнадёжно отставал, понимая, что уже никогда более не увидит тех, кто взбодрил его дремлющую, тягучую и, якобы, бессмертную и бесконечную сущность. Что нам эта сущность! Всё в мире конечно, иллюзорно и подвластно только тем, кто превращает иллюзию в реальность. А может быть — наоборот!? Кто знает…

— Вперёд, мой Пёс, вперёд!

— КХА, КХА, КХА!!!

Вперёд и только вперёд!!!

До поросших лесом холмов, видневшихся вдалеке, мы добрались довольно быстро. Сначала на пути попадались редкие бледно-зелёные, чахлые кустики и пожухлая под солнцем трава, затем растительный покров стал ярче, сочнее, мощнее и гуще. Скоро мы углубились в настоящие джунгли. Они были переполнены запахами, таинственными и загадочными звуками, бурной внутренней жизнью. Пёс бежал впереди меня, легко и бесстрашно рассекая грудью хаотично переплетающуюся растительность.

Видимо, всякие там шипы и колючки ему были абсолютно безразличны. Я же их явственно и довольно болезненно ощущал всей кожей своего обнажённого тела, к тому же слегка подгоревшего на пляже. Заросли казались бесконечными, но вдруг мы одновременно вырвались на открытое пространство и очутились на огромной поляне, поросшей высокой сочной травой.

Первое, что бросилось мне в глаза, был дом. Он стоял в нескольких десятков шагов от нас. Самый обыкновенный, человеческий, классический жилой дом. Стены из толстых брёвен, черепичная крыша, кирпичная труба, окна в обрамлении пустых деревянных рам, обглоданных ветром и обожжённых солнцем.

Я присел, огляделся

вокруг. Лес остался позади. Впереди и по бокам поляны громоздились пологие холмы, переходящие в невысокие горы и скалы. Между ними я заметил длинную и глубокую ложбину. Я тихо свистнул. ЗВЕРЬ, задумчиво и абсолютно неподвижно сидящий неподалёку, вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул ему в сторону дома, в ответ он, поняв меня, мотнул тяжёлой башкой, а затем неторопливо затрусил к нему. Я так же неторопливо пошёл вслед за Псом. Где же я нахожусь? Что это за место? Вопросы, вопросы, вопросы…

Когда я приблизился к дому, ЗВЕРЬ уже обошёл его со всех сторон, старательно и внимательно обнюхал и даже справил естественную нужду прямо перед ступеньками небольшого крыльца, видимо показывая, кто здесь теперь хозяин. Затем он стал осуществлять самую главную для всех собак процедуру, а именно, — пристально и тщательно выискивать и уничтожать блох. Он урчал, кряхтел, с азартом рылся в своей густой чёрной шерсти, смачно щёлкал зубами. Это занятие, видимо, поглотило его целиком. Я не стал отвлекать ЗВЕРЯ от такого жизненно важного и интересного для него времяпровождения. Судя по его спокойному поведению, пока никакая опасность мне не угрожала.

Дом, очевидно, был нежилым. Об этом свидетельствовала и давно некошеная трава вокруг, и дверь, висящая на одной петле, и пустые окна. Лишь одно из них было закрыто двумя полусгнившими и покосившимися ставнями. Я ещё раз внимательно посмотрел на стоящее передо мною сооружение. Дом, как дом. Обычный дом. Брёвна, кирпич, раствор, гвозди, черепица…

Я поймал себя на мысли о том, что абсолютно свободно оперирую этими понятиями, моментально адаптируюсь к любым явлениям и предметам, встречающимся на моём пути, но до сих пор не имею ни малейшего представления о том, кто я такой, где же я нахожусь, зачем я здесь, как сюда попал? Странно все как-то, непонятно, запутанно и немного жутко.

Я, очевидно, достаточно долгое время пребывал в глубокой задумчивости. Из неё меня вывело глухое урчание ЗВЕРЯ. Он закончил безуспешные попытки справиться с неистребимыми полчищами блох, и в данный момент сидел на задних лапах, внимательно и пронзительно глядя на меня.

Я вдруг каким-то боковым зрением уловил лёгкое движение в районе холма, расположенного в шагах пятидесяти от нас. Двигалось явно что-то живое и крупное. Пёс то же, очевидно, что-то заметил, так как насторожился, хищно оскалился и стал подозрительно, внимательно и пристально вглядываться в то место. Мы некоторое время рассматривали его. Движение не повторилось.

Мне вдруг остро захотелось хоть как-то прояснить ситуацию, в которой я оказался, увидеть хоть какое-то живое существо, разумное или неразумное, опасное или безобидное, всё равно. Бог с ним, с домом, осмотрим потом. Я вдруг неожиданно для самого себя на едином дыхании продекламировал:

Пора мой друг, пора! Оставим замки, хижины, приюты. Расправим плечи веселей, и, не найдя нигде уюта, Восславим солнечность полей!

Я поперхнулся, закашлялся, застыл в полном недоумении. Что это было? К чему? Зачем? Откуда? Каждый раз что-то новенькое!