Чтение онлайн

Я подозрительно посмотрел на БАРОНА и, отойдя от него на десяток шагов, тяжело присел на траву, задумался. И так. ПОСОХ, ПОСОХ… Вопросов по его поводу у меня было предостаточно, но кому их задавать? Я понимал, что ПОСОХ представляет собой что-то очень мощное, необычное, опасное, потустороннее, пока не подвластное моему разуму. Его тайную сущность мне придётся познавать и познавать, если это вообще возможно. Ладно, потом. Как всегда — потом, потом…

ЗВЕРЬ, ЗВЕРЬ… Кстати, а где же он? Пёс как-то выпал из нашей общей компании с момента похорон старухи. Как я не всматривался в окружающее пространство, но найти его среди людей и животных мне так и не удалось.

Молодец! Странно, а почему на него не реагируют лошади, собаки? Они, судя по всему, его просто не ощущают. Может быть, это результат его трансформации? А если бы он вдруг, вот прямо сейчас, возник посреди нашего лагеря? Думаю, что реакция окружающих была бы соответствующей. Ладно. Лучше пока не ставить таких экспериментов. Пока…

Несмотря на невидимость, Пёс постоянно находился где-то рядом со мною, в этом я был твёрдо уверен. Я действительно научился ощущать его и воспринимать его незримое присутствие на телепатическом уровне. Эти мои способности становились с каждым часом всё сильнее и сильнее. Да, видимо, нам суждено быть вместе очень долгое время. Никуда мы друг от друга не денемся. Что же, меня это вполне устраивает. Постоянное нахождение рядом такого сверхъестественного и могучего существа порождало у меня ощущение полной безопасности, согревало сердце, успокаивало и радовало душу. Я напрягся, сосредоточился. ЗВЕРЬ вдруг возник в метре от меня на пару секунд из ниоткуда и пропал в никуда. Превосходно, брависсимо!

Вскоре мы двинулись в путь. Впереди ехал арьергард в виде десятка всадников. Один из них держал в руках штандарт с гербом ГРАФИНИ, другой, чуть позади, — с гербом БАРОНА. За ними следовали две кареты, потом повозки. По бокам и сзади нас сопровождали воины на лошадях. Я ехал в первой карете вместе с ГРАФИНЕЙ.

Вокруг нас расстилалась необъятная степь, разрежённая полосами жёлтых полей. Вдоль тракта густо росли деревья, уже роняющие печально первую свою листву на ещё тёплую землю. Что может быть красивее и великолепнее ранней осени? Разве что только поздняя весна?

Дорога была довольно сносной, карета двигалась плавно и легко. Мы непринужденно болтали о всякой ерунде. ГРАФИНЯ слегка кокетничала, я периодически шутил, но был не весел. Какая-то странная отстраненность от действительности заполняла и переполняла меня изнутри, какие-то смутные образы, как гигантские, но невесомые и почти прозрачные медузы вязко, плавно и скользко плавали в моём мозгу, упорно не покидая его, но, и не давая собою овладеть. Странное ощущение. Печаль вдруг накрыла меня, как кошка, своей лёгкой, бархатистой, но когтистой лапой. Кто же я такой, откуда явился, зачем здесь нахожусь? Проклятые, сводящие с ума вопросы! Я решительно отвлёкся от них, посмотрел в окно.

За ним царствовало величественное небо, — чистое, синее и высокое. Воздух, как всегда, был напоён ароматом трав, птицы пели на все голоса. Как хорошо, как покойно… Что нужно сделать, чтобы это состояние длилось вечно!?

ГРАФИНЯ то молча смотрела в окно, то что-то рассказывала. Я задумчиво созерцал её тонкий, точённый и полу дымчатый профиль, беспечно ласкаемый солнцем. Девушка периодически, как бы невзначай, встречалась со мною взглядом, сразу же отводила его в сторону, на её щеках играл легкий румянец, руки находились в постоянном движении, тонкие длинные пальчики порхали в пространстве в такт её словам.

Разговор шёл в основном о Первом и Втором Островах. Тему Третьего Острова мы старательно обходили стороной. Я внимательно слушал ГРАФИНЮ, пытаясь выстроить перед собой более-менее цельную и понятную картину окружающей меня действительности,

задавал девушке вопросы, думал, размышлял над ответами, анализировал и сопоставлял полученные от неё сведения.

Впереди показались холмы, вдали за ними всё также простирались степь и поля, но затем они плавно переходили в возвышенность, за которой виднелись величественные горы.

Наш маленький отряд внезапно остановился. Послышались возбужденные голоса, дверь кареты открылась, передо мною возник БАРОН. Он был облачён в легкую кольчугу, густые седые волосы, освобождённые от шлема, свободно падали на плечи, светло-голубые глаза улыбались и искрились в лучах солнца.

— Сир! — начал он, поперхнулся, затем продолжил тихим голосом. — Извините, ПУТНИК, впереди нечто интересное, не пожелаете ли взглянуть?

Я вышел из кареты, подошёл к арьергарду. Воины столпились около огромного раскидистого дерева, росшего на обочине дороги. К одной из его ветвей был привязан за ноги человек. Мужчина среднего возраста… Руки связаны за спиной, лицо налилось кровью, слегка распухло, вокруг кружатся и злобно жужжат жирные и чем-то недовольные мухи. Глаза у незнакомца, как ни странно, открыты, вполне осмысленны, ясны и даже слегка ироничны и насмешливы. Одет страдалец вполне сносно, не без определенного изящества и стиля.

При моём приближении воины почтительно поклонились, быстро отошли в сторону. Я подошёл к незнакомцу, скрестил руки на груди и произнёс довольно банальную, но самую подходящую в этой ситуации фразу:

— Давно висим, сударь?

— О, Милорд, не очень давно, вернее, сравнительно недавно. Сложно дать точный ответ в такой ситуации. Всё в этом мире относительно, знаете ли… Как видите, пока ещё я нахожусь в довольно приличной и сносной форме, значит, подвешен был всё-таки не так и давно. Конечно, было бы неплохо поменять, так сказать, диспозицию, ибо настоящее мое положение не дает оказать Вам достойные Вашей персоны почести, да и, знаете ли, горло пересохло, и перекусить бы не помешало. И мухи надоели. У, суки проклятые, вонючие! Ненавижу! Всех их следует истребить!

Позади меня произошло какое-то движение, раздался легкий смех, повеяло запахом тонких духов. Он был слегка терпким и полностью гармонировал с несколько грубоватым запахом осенних трав.

— О, боже, что за прекрасное существо я вижу за Вашей спиной, Милорд! В ангелов я не верю, но обычная женщина так выглядеть не может! Кто же она, какими неведомыми путями попала на нашу грешную, суетную, пыльную и грязную землю? Может быть она всего лишь нематериальное порождение и воплощение вселенской фантазии о вечном и бесконечном совершенстве!? О, благословенное помутнение разума, о, счастье созерцания истинной красоты перед лицом грядущего небытия! Мои последние часы или, возможно, минуты, а то и секунды скрашены в полной мере этим ангельским созданием! О Боже, спасибо тебе за счастье увидеть твою посланницу! — подвешенный забился в конвульсиях, изображая, очевидно, высшую форму экстаза и его страшную силу.

ГРАФИНЯ за моей спиной засмеялась легко, весело и громко:

— ПУТНИК, не изволите ли пожалеть беднягу? Он, однако, довольно забавный малый!

— Снимите этого клоуна, — небрежно обратился я в сторону своей новоявленной свиты.

БАРОН, не торопясь, подъехал к дереву, внимательно и пристально вгляделся в лицо мужчины, набычился, нахмурился, некоторое время помедлил, потом как-то странно усмехнулся, приподнялся на стременах и рассёк кинжалом верёвку, не забыв слегка поддержать освобождённого мученика.