О личном
Шрифт:
– Мужик! – сказал мне сосед по парте.
– Мужик! – сказал Шишкин.
Возвращаясь в школу, я чувствовал, как мне сложно передвигать ногами, но еще больше я чувствовал запах сигарет на мне. Пройдя по коридорам, мы оказались около того самого кабинета биологии и увидели, как собираются наши одноклассники. Мы позвали одного из них и попросили забрать наши рюкзаки. Забрав рюкзаки
– Она в курсе, что вы не ходили к директору. Сейчас собралась звонить родителям.
Вечером меня ждала мама и подойдя к ней она спросила:
– Ты куришь?
Из-под ног ушла земля, а к лицу прильнула кровь. Я ответил:
– Нет, с чего ты взяла?
– Тебя видели сегодня возле школы, как ты смолишь вместе с двумя пацанами из твоего класса, – сказала мать, – ты понимаешь, что меня вызывают в школу не только потому, что ты не пошел к директору и сбежал с уроков, но и потому, что ты сбежал с уроков чтобы покурить!
На ее лице я видел печаль, она была явно расстроена. Я продолжил:
– Мам, забудь, все нормально.
– Нормально?!
– Перестань, мама! «Ты не понимаешь!» —сказал я.
– Ах это я не понимаю? – сказала она возмущенным голосом.
– О боже мой! – крикнул я и вышел из квартиры захлопнув дверь. Долго бродил я по переулкам возле дома, рассматривал наши хрущевки и решил расслабиться. Увидел крохотный магазин, похожий на шайбу и купил сигареты. Вдохнув в себя черный дым, я почувствовал тяжесть в ногах и головокружение.
– Какова же свобода! – сказал я и пошел обратно в сторону своего дома.
Пока я шел, то сорвал кучу листьев, пережевывая их и выплевывая на землю. Зашел домой и снова услышал возмущенный голос мамы:
– Как ты смеешь выходить из дома, пока я разговариваю? Теперь ты после школы сразу идешь домой, никаких гулянок! Ты – под домашним арестом! – сказала она.
– Ну мам! – сказал я.
– Не мамкай, а готовься к проверкам всех щелей в твоей комнате. Я буду тщательно следить, чтобы сигарет не было в этом доме, – сказала она, – марш в комнату!
Я начал говорить про себя:
«Господи, как мне это все надоело! Лучше бы не приходил домой. Вечно это ограничение свободы!
То время, когда подростки становятся взрослыми.
Мокрые листья лежали под ногами, лужи вибрировали от шагов толпы, громко смеющейся около входа в метро. На улице стояла серость и мало мне этого вида каменного города! Так еще и ветер залетал под воротник, остужая мое тело. Я шел в университет подавленный, желающий только одного: лечь спать.
Прошло полгода, как я уехал в другой город от родителей. Сначала у меня была эйфория.
«Наконец-то я один и могу делать что захочу!» – думал я.
Правда, в том, что то, что я хотел делать никак не увязывалось с реальным положением дел. Пару раз в неделю я выходил на работу, чтобы родительская шея мало-помалу опустела от моих ног. Я долго сидел в университете на занятиях, словно понимал все то, что нам говорили. По приходу домой я сливался в единое целое с диваном, смотрел в телефон и не делал ничего; сил моих не хватало. Друзей я еще не нашел и более того, начал скучать по материнскому дому до такой степени, что каждый раз хотелось сбежать обратно в нашу хрущевку. «Свобода» оказалась не той, что я себе представлял, все больше я хотел запереться, закрыться и спать, прожигая минуты во снах по шестнадцать часов в сутки.
Я познакомился с девушкой, какое-то время даже мне было легче. Я приходил домой, голова моя ложилась на ее мягкие ноги и это скрашивало мои будни. Правда, чем дольше мы жили вместе, тем больше замечали глобальных различий и дыр, которые невозможно залатать. Из-за того были ссоры и непонимание, будто каждый из нас кричит с противоположного маяка.
– Но ты не понимаешь, мне важно видеться с друзьями и другими людьми! – говорила она.
– У тебя есть я, зачем тебе кто-то другой? Оставайся дома, я к тебе лягу на ноги и нам будет хорошо в нашем доме, – говорил я.
– Тебе только и хочется, что сидеть дома! А я хочу видеть и других людей тоже! Мне не хорошо от того, что я постоянно сижу в четырех стенах.
Конец ознакомительного фрагмента.