Чтение онлайн

– Ношу.

– Правда?

– Я пошутил.

Аманда легко и свободно рассмеялась, напомнив Доусону былые времена.

– И как долго ты работаешь на буровых?

– Четырнадцать лет. Начинал разнорабочим, потом получил квалификацию рабочего и вот

теперь рабочий буровой.

– От разнорабочего к рабочему, а потом до рабочего буровой?

– Ну что на это сказать? Такая у нас в океане терминология.
– Доусон с отсутствующим видом

ковырнул пальцем желобок,

вырезанный на старинной стойке.
– А ты? Ты, кажется, хотела

стать учителем.

Аманда, сделав глоток, кивнула.

– Я преподавала один год, а потом родился старший сын Джаред, и я стала домохозяйкой.

Затем родилась Линн, а позже... позже много чего случилось, в том числе умер отец - очень

тяжелое было время.
– Она сделала паузу, сознавая, как много недоговаривает, но при этом

она понимала, что говорить о Бее не время и не место. Аманда выпрямилась и продолжила

ровным голосом: - Через пару лет у нас родилась Аннет, и тогда мне уже не было смысла

возвращаться на работу. Но последние десять лет я бесплатно работаю в больнице

Университета Дьюка, устраиваю для них благотворительные обеды. Бывает тяжело, но мне

это дает возможность почувствовать свою нужность.

– Сколько сейчас твоим детям?

Аманда посчитала, загибая пальцы.

– Джареду в августе будет девятнадцать, он окончил первый курс колледжа, Линн семнадцать, она пойдет в последний класс, Аннет девять, она отучилась в третьем классе -милая и веселая

девочка. Джаред и Линн в том возрасте, когда им кажется, будто они все знают, ну а я, конечно же, ничего не понимаю.

– Иными словами, они того возраста, что и мы с тобой тогда? Аманда погрустнела.

– Возможно.

Доусон умолк, глядя в окно. Аманда проследила за его взглядом. Вода в бухте приобрела

металлический оттенок. В медленно движущихся водах отражалось темнеющее небо. Старый

дуб на берегу не изменился с тех пор, как Доусон видел его последний раз, но от сгнившего

дока остались лишь сваи.

– Здесь живет много воспоминаний, Аманда, - тихо проговорил Доусон.

Может, дело в том, как прозвучал его голос, но от его слов внутри у Аманды что-то

щелкнуло, словно в скважине какого-то далекого замка повернулся ключ.

– Это правда, - наконец проговорила Аманда и умолкла, обхватив себя руками. Какое-то

время тишину кухни нарушал лишь шум работающего холодильника. Лампа над

головой окрашивала стены в желтоватый цвет, на фоне которого профили Доусона и Аманды

выглядели абстрактными изображениями.

– Как долго ты пробудешь здесь?
– наконец поинтересовалась она.

– У меня самолет рано утром в понедельник.

А ты?

– Я обещала Фрэнку вернуться в воскресенье. Однако мама считает, что мне можно уехать в

Дарем раньше, что ехать на похороны не обязательно.

– Почему?

– Она не любила Така.

– Ты хочешь сказать - меня?

– Тебя она никогда не знала, - возразила Аманда.
– И поэтому не давала тебе шанса. У нее

всегда были свои соображения насчет того, как мне жить. При этом мои пожелания никогда

не брались в расчет. Даже сейчас она мне, уже взрослому человеку, пытается указывать, что

делать. Ни на йоту не изменилась.
– Аманда протерла запотевший стакан.
– Как-то несколько

лет назад я совершила ошибку - призналась ей, что заезжала к Таку. И она отчитывала меня за

это, будто я совершила какое-то преступление, все допытывалась, зачем я к нему ходила, о

чем мы разговаривали, бранила меня как маленькую. После этого я перестала ей рассказывать

о встречах с Таком - говорила, что ездила по магазинам или повидаться с подругой Мартой на

пляже. Мы с Мартой были соседками по комнате, когда учились в колледже, она и сейчас

живет в Солтер-Пат, правда, мы не виделись уже много лет, хотя в курсе дел друг друга. Не

хочу отчитываться перед матерью, поэтому приходится лгать.

Обдумывая слова Аманды, Доусон сделал внушительный глоток чаю и уставился на

жидкость в стакане.

– Пока добирался сюда, вспоминал об отце, каким он был деспотом. Никакого сравнения с

твоей мамой. Она таким образом просто пытается удержать тебя от ошибки.

– Хочешь сказать, навещать Така было ошибкой?

– Не для Така, конечно, - пояснил Доусон.
– Возможно, для тебя? Все зависит от того, чем ты

руководствовалась, и только ты можешь ответить на этот вопрос.

Аманда почувствовала, что занимает оборонительную позицию, но это ощущение быстро

прошло, напомнив ей, что подобные стычки у них с Доусоном представляли собой обычную

манеру общения. Оказывается, ей так этого не хватало - нет, не ссор, а того доверительного

отношения, которое подразумевал спор, и прощения, которое неизбежно следовало за

размолвкой. Ведь они в конце концов всегда находили общий язык.

Где-то в глубине души Аманда подозревала, что Доусон проверяет ее, но предпочла оставить

свои мысли при себе. Вместо этого она неожиданно для самой себя спросила, перегнувшись

через стол:

– Где ты ужинаешь сегодня?

– Не знаю. А что?

– Тут в холодильнике есть стейки. Если хочешь, поужинаем здесь вместе.