Чтение онлайн

один год, рядом не было. Позже он узнает, что двадцать четыре человека погибли. Почти все

тела, за небольшим исключением, были найдены. Поправляясь в больнице, Доусон все думал

о том, что некоторым семьям не удалось даже попрощаться со своими родными.

После этого взрыва Доусон стал плохо спать - не из-за мучивших его кошмаров, он никак не

мог отделаться от чувства, что за ним наблюдают. Пусть это звучало нелепо, но он ощущал

себя... преследуемым объектом.

И днем, и ночью он то и дело боковым зрением подмечал

какое-то движение, но когда поворачивал голову, ничего подозрительного не обнаруживал.

Уж не сходит ли он с ума, спрашивал себя Доусон. По мнению врача, Доусон страдал от

посттравматического синдрома. Его мозг еще не оправился после контузии. Подобное

объяснение имело под собой основание и звучало вполне логично, вот только Доусона оно не

устраивало. Впрочем, он все равно согласно кивал, но выписанное врачом снотворное так и

не купил.

Доусону дали шестимесячный отпуск. Колесо закона заработало. Через три недели компания

предложила ему еще и денежную компенсацию, и Доусон подписал бумаги. К тому времени к

нему уже обратилось полдесятка адвокатов, каждый из которых стремился первым подать

коллективный иск, но Доусону эти хлопоты были ни к чему. Получив денежную

компенсацию, он в тот же день положил чек в банк. Имея на своем счету достаточно средств, чтобы в глазах некоторых выглядеть богачом, он отправился в свой банк и перевел большую

часть денег на Каймановы острова. Оттуда деньги попали на его общий счет в Панаме,

открытый им при минимуме документов, а уже оттуда - в место их конечного назначения.

Отследить эти деньги, как всегда, было практически невозможно.

Здесь Доусон оставил себе лишь столько, чтобы хватило оплатить жилье, да еще немного на

кое-какие расходы. Ему не нужно было много. Он и не хотел много. Он жил в небольшом

трейлере, припаркованном в конце грунтовой дороги в пригороде Нового Орлеана, и

видевшие это жилище люди, верно, полагали, что главное его преимущество в том, что оно

пережило ураган «Катрина» 2005 года. Обитый потрескавшимся, выцветшим пластиковым

сайдингом, трейлер стоял на шлакоблоках - временном основании, постепенно ставшим

постоянным. Трейлер состоял из спальни, ванной, загроможденной жилой комнаты и кухни, где едва умещался мини-холодильник. Полы от сырости со временем вздулись, и поэтому

казалось, что ходишь по наклонной плоскости. В тесной кухоньке, заставленной мебелью, на

протяжении лет собираемой по комиссионкам и дешевым магазинам, линолеум растрескался

по углам, а маленький коврик окончательно облысел. На стенах никаких фотографий. Хоть

Доусон и жил

здесь уже пятнадцать лет, трейлер воспринимался им не как дом, а скорее

место, где он ел, спал и мылся.

Однако старенький трейлер Доусона всегда сиял чистотой, так же как и дома в районе

Гарден. Доусон был помешан на чистоте. Дважды в год он замазывал трещины и заделывал

швы, чтобы внутрь не проникли грызуны и насекомые, а перед возвращением на нефтяную

вышку драил кухню и полы в ванной дезинфицирующим средством, вытряхивая из шкафов

все, что могло испортиться или заплесневеть. Обычно он тридцать дней работал и тридцать

отдыхал, и все, что не было герметично запечатано в металлические банки, портилось менее

чем за неделю, тем более летом. По возвращении с вышки Доусон снова отмывал дом снизу

доверху и как следует проветривал.

Однако при всех недостатках этого жилища здесь было тихо, ничего другого Доусон, в

сущности, не желал. Он жил в четверти мили от главной дороги, а ближайший жилой квартал

находился еще дальше. После месяца на буровой хотелось лишь тишины. Привыкнуть к

постоянному шуму на вышке он так и не смог. К неестественному шуму и лязгу -от кранов, постоянно что-то передвигавших с места на место, от вертолетов, - в общем, к не смолкавшей

ни на миг какофонии. Нефтяные вышки качали нефть круглые сутки, лишая ночами Доусона

сна. Находясь на вахте, он как-то отключался от этого шума, но по возвращении в трейлер

всякий раз поражался почти непроницаемой тишине даже днем, когда солнце стояло высоко в

небе. По утрам до него из гущи ветвей доносилось пение птиц, по вечерам, вскоре после

захода солнца, он слушал слаженную песню сверчков и лягушек. Обычно эти звуки его

успокаивали, правда, иногда напоминали ему о доме, и тогда Доусон закрывался в трейлере, чтобы прогнать воспоминания. Пытаясь отвлечься, он старался сосредоточиться на простых, обыденных вещах, наполнявших его жизнь по возвращении на сушу.

Он ел. Он спал, бегал, упражнялся с гантелями и чинил машину, на которой время от времени

ездил куда глаза глядят. Иногда рыбачил. Каждый вечер читал, иногда писал письма Таку

Хостлетеру. Вот и все. Ни телевизора, ни радио Доусон не держал, правда, имел сотовый

телефон, в списке которого содержались лишь рабочие номера. Раз в месяц Доусон запасался

основными продуктами и всем необходимым, заезжал в книжный магазин и больше ни по

каким делам в Новый Орлеан носа не высовывал. За четырнадцать лет он ни разу не побывал

на Бурбон-стрит и не прогулялся по Французскому кварталу, не выпил кофе в «Кафе-дю-