Нойвельт
Шрифт:
Я открыл. На первой странице была надпись, написанная каллиграфическим шрифтом от руки "Хельга Бьернсон, 1983" и подпись, на второй странице была наклеена черно-белая ее фотография, это был первый раз, когда я увидел ее. Я хоть и не находил схожие черты, но почувствовал ее, сначала легкая дрожь по телу, потом начали затупляться органы чувств, кроме зрения, думаю это был контакт моей души с ее мыслями впитанные в этой маленькой книжке. А на следующих страницах были тексты, написанные ею от руки ручкой с черными чернилами. Я не понимал, что там было написано, так как тексты были на непонятном мне языке:
– Это суоми, - шепотом добавила
– Она была финкой?
– Да, и я надеюсь, что в этой книжке есть ответы на многие вопросы, которые интересуют тебя.
С этого дня я с энтузиазмом начал изучать дневник, и за пару недель мне удалось запомнить немало слов финского языка. Я узнал, что Хельга родилась в маленьком городке Финляндии, а позже, когда ей было девять лет, они с родителями переехали в Хельсинки. К сожалению, через два месяца я положил этот дневник в шкафчик, хорошенько спрятал, чтобы не потерять, и с тех пор не читал.
Вернувшись от родителей к себе домой, я решил полистать дневник, но его не оказалась на месте. Я спокойно обшаривал шкаф, руками, наощупь, роясь среди вещей и пытаясь нащупать дневник. Но его не было там, его не было и в потайной дверце в шкафу. Я вдруг почувствовал пустоту в груди, которая медленно начинала расширяться. Лоб и кожу спины покрыла испарина, я вышвырнул все вещи из шкафа, и по несколько раз я перепроверил каждую одежду, и время от времени заглядывал в пустой шкаф, в надежде обнаружить там дневник. Я в панике перерыл всю квартиру. Дневника нигде не было.
Кому это было нужно? И если это был вор, почему другие ценные вещи на месте? Или я сам... нет, нет, не может быть, я не мог избавиться от дневника. Единственный момент, когда это мог пропасть дневник, это та самая неделя, которую я не могу вспомнить.
Это было единственное, что у меня осталось от человека, который подарил мне жизнь. С этим дневником, мне казалось, что я нашел родную мать, читая ее записи, я чувствовал ее присутствие. И я не хочу второй раз ее потерять. Теперь я уже обязан разобраться, что произошло в ту злополучную неделю.
Глава 3
Всю последующую неделю после своего дня рождения я посетил всех врачей в городе, которые хоть как-то могли бы помочь в моей ситуации. Но безрезультатно, все тесты не выявили никаких отклонений. Многие врачи твердили, чтобы я радовался просто тому, что я не потерял память вообще. Но причины никто не знал, медицина в наше время очень хорошо развита, только вот мозг до сих пор не до конца изучен. Мне уже начали надоедать безрезультатные визиты к врачам и прохождение тестов. Но больше всего я устал от вопросов врачей о количестве выпитого алкоголя, о том, принимал ли я наркотические вещества в тот день. И после очередного неудачного визита, закупившись продуктами и пивом на вечер, я в растроенных чувствах побрел домой. Удобно расположившись на диване перед телевизором, я начал смывать чувство разочарования алкоголем. Время, возможно, это самое лучшее лекарство, но алкоголь действует быстрее. А что ценится в наше время больше, чем съэкономленное время?
Переключая каналы, я наткнулся на интересную передачу, где профессиональный гипнотизер делал такие трюки, что люди войдя в транс, выполняли все приказы гипнотизера, даже вспоминали те вещи, о которых испытуемые
Я волновался по поводу сеанса и в целом насчет этой недели. Когда я стоял перед дверью, внутренний голос начал твердить: "Возвращайся домой". Диалог с моим давним врагом "страхом" закончился тем, что я закрыл глаза, сделал вдох, сосчитал до трех, открыл глаза, затем и дверь.
В приемной сидела молодая, красивая брюнетка, скорее всего это помощник доктора, с которой я вчера разговаривал. Она что-то объясняла пациенту, который только что был у доктора.
– Добрый вечер! Вы, господин Ларс Гунарссон?
– спросила девушка, посмотрев в мою сторону.
– Да, мне подождать?
– Нет, доктор вас ожидает, можете заходить, - сказала она, указав на единственную дверь, что была в этом кабинете кроме той, откуда я зашел.
Кабинет психолога оказался очень уютно обставленным. В глаза сразу же бросаются теплые оттенки интерьера. Можно сказать без преувеличения, я почувствовал себя как дома, и волнение исчезло мгновенно. Напротив двери в большом черном кресле сидел пожилой человек лет шестидесяти. Его седые волосы контрастно выделялись на фоне кресла, а взгляд и внимание были обращены только ко мне. На коленях у него лежала книга, которую, скорее всего, закрыл он прямо перед тем, как я зашел.
– Добрый вечер, Ларс, садитесь, - очень спокойным, приятным голосом, характерным гипнотизерам заговорил доктор. Кроме приветственных слов я ничего не сказал, лишь кивнул и сел на кресло.
– Люди сюда приходят абсолютно по разным вопросам, чтобы помочь вам, для начала я должен выслушать вас, - деловито продолжил доктор Генрих.
– Расслабьтесь и расскажите мне обо всем, что вас беспокоит.
Я рассказал ему все подробности. Недостающую информацию доктор вытаскивал, задавая наводящие вопросы.
– Прежде, чем начать сеанс, должен сказать, что каждый человек по-разному переносит гипноз. Есть люди, которые даже не подвержены, не говоря уже о результатах.
– Простите, не подвержены чему?
– перебив, спросил я в недоумении.
– Гипнозу. Если пациент относится крайне недоверчиво или вовсе не верит, то наши методы бессильны. Конечно, каждый случай уникален по своему, так что давайте начнем.
– Моя работа требует обоюдного доверия, поэтому предлагаю сразу перейти на "ты", - после недолгой паузы продолжил доктор. Я засомневался, что смогу обращаться к нему так, но в ответ я утвердительно кивнул.
– Ты сейчас будешь в состоянии транса, схожее состояние это сон. Есть два варианта развития ситуации: первое - мы будем действовать согласованно во время транса.