Чтение онлайн

– Думаешь, этим русским много надо?
– усмехнулся Хамид.
– Один раз по шее дал - у них сопли идут.

– Это просто тебе такие попались, - возразил Рижий.
– У нас в Городе они знаешь, че за звери!

– Че, в натуре?
– не поверил Хамид.

­­- Ага. Вылавливаешь их по подвалам... с планом и гитарой...
– сказал Руха.

Все засмеялись.

– Не, - сказал Бесик.
– Если эти русские за че-то возьмутся - всё. Я один раз боролся с русским, так он мне чуть хребет не

переломил.

– Че-о?!
– мигом возмутился Суплекс.
– Русский борец? Ты с какой луны упал? В сборной России хоть одна русская фамилия есть?

– Мае цы? (И что? (Осет.))

– Ницы! Ма дзур, каед нае зоныс! (Ниче! Молчи, если не знаешь! (Осет.)) - Суплекс, наверное, был борец-профессионал, раз так горячился.

– В сборной России есть один чеченец, - вмешался Хамид.

– Как его фамилия?
– спросил Бесик.

– Не помню.

– Это не чеченец, а дагестанец, - сказал Суплекс.

– Йае мыггаг каемаей у? (Как его фамилия? (Осет.)) - спросил Бесик уже у Суплекса.

– Иваноев, - ответил Суплекс, отчего все рассмеялись, даже сам Суплекс.

– Зато у русских есть Емельяненко, - сказал Хаш и в шутку, но довольно профессионально провел серию ударов.

– Он уже дважды проиграл, - сказал Руха.

– Один раз, - возразил Хаш, для убедительности выставив указательный палец.
– Вот недавно, да и то случайно: руку в захват отдал.

– Не руку - башку, - рассудительно поправил всезнайка.
– "Треугольник" был.

Хаш немедленно взбеленился:

– Иди это глухой бабке расскажи! "Рычаг локтя в треугольнике" - афтае хуыйны! (так называется! (Осет.)) При чем тут башка?!

Всезнайка притих и вроде даже уменьшился в размерах.

– Его б сюда, а?
– мечтательно проговорил Рижий.

– Кого?
– спросил Хаш.

– Емельяненко. Хамид бы его через бедро кинул. Ты ж борешься, Хамид?

– Я слышал, он у нас под Фиагдоном был и двоих черных избил, - сказал Бесик.

– Кто? Емельяненко?
– спросил Хамид.

– Ну.

– Каед? (Когда? (Осет.)) - спросил Суплекс недоверчиво.

– В прошлом году, - сказал Бесик.
– Пристали к нему двое: о, живой Емельяненко, давай, мол, поспарингуем! Так надоели - он их обоих выстегнул.

– Зачем Емельяненко в Фиагдон ездить?
– спросил Руха с сомнением.

– На сборы, - предположил Хаш.
– Или на курорт.

– Я ж говорил, что русские - звери, - сказал Рижий.

– Зато у нас есть боксеры, - сказал Хамид.
– Бетербиев, Байсангуров, Альбиев...

– Альбиев - борец, - возразил Суплекс уверенно.

– Он боксировать тоже умеет, - сказал Хамид.
– Я видел.

– Тогда я с Емельяненко по-братски здороваюсь!
– заявил Хаш.
– Ай йае ма!
– шутливо пожаловался он вдруг.
– Бафаелладтаен уже

ацы цаецаейнагаей! (Мать его! Задолбал уже этот чеченец! (Осет. с русск. вставкой.))

Все, кроме Хамида, засмеялись.

– Ты че-то про меня сказал?
– спросил Хамид нехорошим голосом.

– Не!
– простодушно отозвался Хаш.
– Говорю, люблю чеченских боксеров.

– Я тоже могу сказать по-чеченски, - проговорил Хамид.

– Ты с дневальным так общаешься, да?
– спросил его Рижий.
– Он понимает?

– Когда я пьяный, я даже с офицерами разговариваю по-чеченски, - заявил Хамид.

– И они понимают?
– спросил Рижий.

– Научились.

– А сейчас вариант бухнуть?
– спросил Бесик.

– А воздух есть?

– Скинемся, - сказал Бесик.
– Да?
– поинтересовался он у остальных.
– Тут цены как - нормальные?

– Нормальные, - сказал Хамид.
– Только кто пойдет?

– Ты, - сразу сказал Бесик.
– Мы ж здесь ниче не знаем.

– Я не пойду, - отрезал Хамид.

– Почему?
– спросил Бесик с невинным видом.

Хамид промолчал.

– Ему впадлу, - вслух предположил Руха и, судя по всему, угадал.

– Омае (Здесь: тогда... (Осет.)) пусть дневальный сгоняет, - предложил Бесик.
– Или еще кто...

– Хочешь, чтоб меня посадили?
– усмехнулся Хамид.

– А че такого?

– Там их или ограбят, или украдут. При мне одного даже убили.

– Срочника - убили?
– переспросил Суплекс.

– Да, - сказал Хамид.
– Пошел в банк получать перевод, а на обратном пути - зарезали...

Мы снова примолкли, а Хамид продолжал:

– Я потом на опознание с ротным ездил. У него знаете, че в карманах лежало? Фантики от конфет. Ему за три дня до этого посылка пришла, он ее заныкал и хавал потихоньку. А чтоб фантики не видели, совал их себе в карман. Потом выбрасывал. Так и умер с фантиками.

К обеду явился в дупель пьяный Али и сообщил, что сегодня в столовую нас не пустят.

– Почему?
– возмущенно спросил Бесик.

– Потому что мы не поставлены на довольствие, - ответил Али.
– И потому, что нас не хотят ставить на довольствие.

Потом он поманил за собой двоих парней посговорчивей, и вскоре они принесли три картонных коробки, в которых оказались сухпаи. Нам выделили пятнадцать пачек, чтобы протянули до завтрашнего утра. Помимо каши двух видов и тушенки, в сухпаях обнаружились отвратительные галеты, которые никто не ел. Про плавленый сыр с паштетом молчу - они исчезли сразу и навсегда. И так как дисциплины у нас не существовало в принципе, после первого же приема пищи намусорили мы порядочно, и то, что надобно было растянуть до утра, мы оприходовали за час.