Чтение онлайн

Подобные видения, как рассказывал мне Барабанов, наблюдали, в том числе и он сам, в избах на озере Хета и на реке Пясина, в одном заброшенном поселке. Каждый раз ситуация была жуткая… Два года назад я посетил эти руины в самый разгар зимы, приехав с друзьями. Мы оживили уцелевший домик, протянули электричество от работающего вездехода, растопили печь, приготовили ужин и стали пережидать по-настоящему студеную ночь, чтобы утром двинуться в обратный путь. Страшно там. Обстановка была такая, что ни отходить от избы, ни,

тем более, бродить по окрестностям поселка-призрака категорически не хотелось…

— Не морочь себе голову, — приказал сам себе.

И почти сразу же услышал свист.

С реки. Со стороны Леты.

Громкий и резкий!

В этот момент я как раз находился на носу. Сразу присел, а потом перебрался за огромный редуктор, спрятавшись за корпусом. Туч почти не было, над акваторией начинало сиять звёздное небо.

— Птица?

Редуктор мешал, и я привстал, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь. Шаг вперёд, потом два шага в сторону. Ничего не вижу! Лишь чуть серебрится вода у стрелки.

Свист повторился, и тут я начал шептать в темноту откровенным очищающим матом…

Вот теперь интересное!

Только сейчас, в самый жуткий момент, Дарий Квачин наконец-то вспомнил, что у него, олуха, имеется «тепловик»!

Без батареек, которые ещё надо найти и вставить! Идиот!

Услышав загадочный свист третий раз, совсем близко, как мне показалось, от баржи, я замер, как примороженный. Только сейчас понял, что такой звук птичье горло издать не может! Я вдруг затрясся всем телом, мистический ужас снова охватил меня.

Это эти…

Чужие живые.

Хотел повернуться и броситься назад, но ноги на этот раз подвели, словно вросли в ржавый металл. Я с отчаянием обернулся и посмотрел на корму, где стояла спасительная изба с прочными стенами и тёплой печкой. И где в рюкзаке лежал такой нужный мне сейчас прибор наблюдений!

А когда развернулся в сторону Леты, то было почти поздно.

Что-то огромное, плавающее, легко разрезая воды Аракары, стремительно приближалось к барже. Млять, это пирога! Большая длинная лодка, в которой сидели… существа.

Не киношные тарзаны и не умненькие такие маугли.

Зорги!

Я не мог в темноте разглядеть цвет кожи, сидевшие гребцы казались мне серыми, а не зелёными. Какие-то палки или перья торчат в башках… Шестеро на вёслах и один на корме. Тяжёлые длинные копья… Луки. Командир, тварь повыше любого человека, которого мне доводилось видеть, привстав на кормовой банке, что-то рыкнул. Гребцы поднажали.

Метров сто!

Что делать?

В отличие от меня, гоблины могут запросто ходить ночью! Заметили силуэт баржи, проходя по Лете мимо? Вполне может быть… Я был так напуган, что, как мне казалось, сердце уже остановилось.

Свет в окне! Я же лампу забыл погасить, своими собственными руками нарисовав светящуюся мишень на груди!

Опять идиот!

Что

делать, падла?!

Если я сдам баржу, они тут всё разгромят и вынесут. Потом зарядят рейд вверх по Аракаре и запросто могут найти схрон. Который незнакомые мне хорошие люди сделали для людей. Получается, я единственный защитник стратегического объекта, так? Наверное, только эта мысль и придала мне сил.

Общаться с ними категорически невозможно, очень агрессивны… Крайне важно — они не умеют плавать! На Аракаре в последнее время не встречались.

— В воду, жабы…

Прицелился.

Семьдесят. Выдохнул. Ох, и бодро же идут!

Ба-бах! В ночной тишине выстрел «Браунинга», отражаясь от резонирующего металла, прозвучал, как гром небесный. Вожак гигантским прыжком перелетел на нос. На ногах! Почти как человек. Но не человек.

Один из гребцов поднял лук. Ещё один!

Ба-бах! Вторым пошёл «обрезок». Есть, по месту!

В пироге кто-то истошно заорал. Пошли короткие команды на незнакомом примитивном языке. Я тоже присоединился к рёву и быстро добил по цели остаток, тут же начав перезаряжаться и одновременно удивляться — как же сноровисто это у меня выходит!

По-моему, второй обрезок вышел некачественным, начав разваливаться ещё на подлёте и рассыпая дробь на головы гребцов. Пошёл тем самым перевёрнутым контейнером. Не там подрезал! Мамочки, да ведь мне это и надо!

«Браунинг» исправно грохотал. Я, стараясь не высовываться из-за корпуса редуктора, захватывал в руку по два патрона, быстро заряжал, стрелял и смотрел, как крепко повреждённая лодка зоргов уходит на разворот, потеряв минимум троих, в том числе и вожака. В воде, словно чудовищный поплавок, болталась чья-то голова, взлетали вверх мощные руки.

Ба-бах! Ба-бах! Дробовые утиные патроны взбили на воде кровавую пену.

Ну почему у меня не калашниковская «Сайга»!

Когда полузатопленная пирога скрылась в темноте, торопливо уходя обратно в Лету, я обвалился на редуктор спиной и завыл, как брошенный самкой волк, размазывая по лицу горячие слёзы… Руки автоматически вновь набивали магазин.

— Всё… Хватит! — остановил сам себя.

Быстро подошёл к борту, осматривая реку с опасной стороны поверх ствола.

— Не научился плавать?

Враг отступил, а русские победили. Пока везёт. Саднило плечо, в горячке я не всегда успевал правильно вкладываться. Сильно дёргалось левое веко.

— Нет, ребята, надо сматываться!

Обойдя баржу по периметру, я вернулся к избе и заметил, что возле окна, выходящего на Лету, что-то торчит.

Это были стрелы.

Настоящие индейские стрелы сантиметров под восемьдесят в длину, с полосатым оперением и примитивным железным наконечником-резаком. Широким.

Такой очень хорошо рвёт нежное человеческое тело.