Нора
Шрифт:
— ..мерзавец, — подсказала Стеффи.
— Именно!
— Я думаю, ты сможешь отказаться, — произнесла Стеффи, продолжая накрывать на стол. Нора удивленно уставилась на нее, не понимая, как сестра может думать об обеде в такую минуту.
— В том-то и дело, что меня даже не спросили! — выпалила Нора. — Мне приказано явиться к Карен Джонсон завтра в семь утра.
— Ах, бедняжка.
— Я настолько зла, что сейчас заору.
— О чем крик? — вмешался отец, входя в аккуратную, ярко освещенную
— Опять о Рауди Кэссиди, — объявила Стеффи, прежде чем Нора успела открыть рот. Дэвид задумчиво потер щеку.
— Не думаю, что вам нужно беспокоиться: он скоро уедет.
— К сожалению, недостаточно скоро для меня.
Отец тихо усмехнулся и вышел из кухни.
Рано утром на следующий день Нора появилась на втором этаже больницы. В сестринской Карен Джонсон заполняла больничные карты. Завидев Нору, она подняла голову:
— Значит, ты в курсе? Нора натянуто улыбнулась.
— И не могу сказать, что меня это радует.
— Я на это и не рассчитывала, но что мы могли поделать, если Его Высочество издал указ?
— Он уже проснулся? Карен кивнула.
— По-моему, уже давно. Просил, чтобы ты заглянула к нему, как только придешь, — добавила она, разведя руками.
Хотя Нора и злилась на Рауди, она не могла не улыбнуться обреченному жесту подруги.
— Как у него дела?
— Физически ему лучше. Но он все равно в плохом настроении. Ему совсем не нравится пребывание в больнице захолустного городишки, как он любезно величает Орчард-Вэлли. Думаю, что ему не понравилось бы и в раю. Больше всего ему хочется поскорее выписаться, и на всем этаже нет ни одного человека, который бы страстно не желал того же.
Нора засучила рукава своего белого халата и пошла в палату Рауди, мысленно готовясь к бою. Увидев ее, он по-мальчишески улыбнулся, что смутило и обезоружило Нору. Она не ожидала найти его в хорошем настроении.
— Доброе утро, — радостно приветствовал Нору Рауди.
— Хочу, чтобы вы знали, что мне не нравится, когда в мою жизнь вмешиваются ради своих личных целей.
— Что-о? — протянул он. — Вы говорите о том, что я попросил перевести вас на этот этаж? Вы сами подсказали мне, к кому обратиться. По-моему, вы ведете себя эгоистично.
— Я? А что тогда можно сказать о вас?
— Что мне одиноко. Вы — моя единственная знакомая во всем городке.
— Ваша знакомая — моя сестра, а вовсе не я, — напомнила ему Нора.
— В любом случае вы — единственная, с кем я могу поговорить. И я вам доверяю. Хотя, Бог свидетель, не знаю почему! Вы сами признались, что ничего не сказали Валерии о моей аварии, пока она не вышла замуж. Могу утешать себя тем, что вы приберегаете меня для себя.
Если он рассчитывал, что она станет с ним спорить, то он ошибся. Она сунула
— Сейчас принесу ваш завтрак, — сказала она, поворачиваясь к нему спиной.
Когда через несколько минут она вернулась с подносом, Рауди уже сидел в постели.
— Мне нужна ваша помощь, — попросил он.
— По-моему, вы вполне можете поесть самостоятельно.
— Мне ужасно скучно.
— Поступайте как остальные — смотрите телевизор, — отрезала она. Одиноко ему или нет, она не станет развлекать его. Он сыграл с ней злую шутку, и она не собирается прощать его.
Рауди взглянул на серый экран телевизора:
— Пожалуйста, не обижайтесь на меня, Нора. Я серьезно.
— Я тоже. — Но она чувствовала, как ее сопротивление слабеет. Рауди нельзя было отказать в обаянии, не многие могли противостоять ему. Взять, например, Карен Джонсон… Нора не собиралась вести себя так же.
— Когда вы вернетесь? — С гримасой отвращения он рассматривал поданный ему завтрак. Гренки оказались холодными, яйца недоваренными, масло — плохого качества, а овсянка превратилась в размазню. Нора ему не завидовала.
— Кто-нибудь придет, чтобы забрать поднос, — ответила она ему.
— Вы можете сделать это прямо сейчас.
— Попробуйте съесть что-нибудь, — сочувственно предложила она.
— Что? Полусырые яйца или переваренную овсянку? Нет, спасибо. Я лучше обойдусь.
— Ланч будет получше, — пообещала Нора.
Он иронически поднял брови:
— Поспорим?
Нора вышла из палаты, но вскоре вернулась и принесла две домашние булочки с черничным джемом. Рауди удивленно раскрыл глаза, когда она положила их на поднос.
— Сама не понимаю, зачем я это делаю, — сказала она.
— А где вы их взяли? — Словно боясь, что она передумает, он схватил одну булочку.
— Испекла вчера вечером и принесла, чтобы угостить других сестер, когда будем пить кофе. Угощайтесь и вы.
— Обязательно. — Он развернул салфетку. Первую булку он проглотил почти целиком. — Они чудесны, — сказал он, облизывая пальцы, — как насчет того, чтобы продать рецепт?
Нора рассмеялась. Рецепт передала ей мать, и она сильно подозревала, что та просто выписала его из журнала.
— Как-нибудь потом.
— Если все же решите, сообщите мне сразу же. — Он собирался попросить ее еще о чем-то. — Кстати, Кайнкед заглянет ко мне сегодня после обеда, поэтому избавьте меня от этих проклятых обезболивающих уколов.
— Кайнкед?
— Мой юрист. Чертовски тяжело лежать здесь без движения. Вчера мы с ним разговаривали. Сегодня он принесет кой-какие бумаги, которые мне надо подписать, а для этого нужна ясная голова. Доступно?
— Да, Ваше Высочество.