Шрифт:
Пролог
Я сгорала в сладостном огне, извивалась и громко кричала. Обжигающая лава сладострастия струилась по сосудам вместо крови. Зрения меня лишили. Мои глаза закрыты плотной тканью. Поэтому все остальные чувства обострены до предела. Кожа болезненно чувствительна, уши ловят любой вздох, шорох, стук сердец. И запахи. Тонкие и пряные ароматы смешиваются, создавая шедевр парфюма, который взорвал бы тренды в моде. Кто они, мои мучители?
Нежные сильные руки гладят, потирают, мнут кожу. Играются с моим телом. Лепят из него всё, что им заблагорассудится. Жадные губы пьют моё
В голове нет ни одной мысли. Соски от напряжения, став каменными проводниками молний, пускают эти сладострастные стрелы в лоно. А между ног вулкан. Он зарождается у пупка, скручивая внутренности, и жаром растекается, изливаясь соками в промежность. Сладкую патоку любовных соков слизывают жадные языки.
Я это слышу, и от вожделения выгибаюсь всем телом, выставляя грудь с болезненными сосками и раскрываясь, как бутон, созревший, чтобы стать прекрасным цветком, взращенным любовью моих мужчин. Твёрдое доказательство, что не так уж равнодушны и терпеливы мои любовники, я ощущаю в своём лоне. Движения внутри сильные, жадные, такие нужные.
Но не приносящие облегчения, пока второе достоинство не проникает в запретное отверстие. Вот сейчас я чувствую себя целой, владычицей мира, на самом пике наслаждения.
И резко картинка меняется. Пытаюсь ухватиться за прежнюю, но меня отвлекают другие ощущения, не менее сладостные. Стою под прохладными струями дождя, крепко прижимаясь к мускулистому телу. Мои руки жадно гладят гладкую, рельефную от бугрящихся мышц, кожу. От него пахнет хвоей. Я дрожу всем телом и тихо плачу от резкости ощущения: прохлады воды и жара родного тела.
Но мне чего-то не хватает для полного счастья. Когда за плечи меня обнимает ещё один мужчина, покой разливается по телу, унося тревогу и ненужные мысли. Теперь всё так, как и должно быть. Мы вместе, а это главное. И снова вихрь уносит нас в другое место. Я цепляюсь за сон всеми силами и не могу ничего сделать.
Пытаюсь сорвать повязку, но мне это не удаётся. Потому что повязки и не было. Это был ещё один сладостный, но сон. Щёки мокрые от солёной влаги. Я опять проснулась вся в слезах. Грудь ноет. Я ёжусь от неприятного ощущения, когда соски касаются мягкой ткани пижамной майки. Она мне кажется грубой и кусачей. Мне и касаться не надо пульсирующей плоти между ног. Я знаю, что трусики и шортики мокрые, и липкая смесь раздражает. Я становлюсь злой и неудовлетворённой.
— Да когда это всё закончится? Я настолько озабочена, что мне снятся двое любовников. Мозги надо лечить, дорогая. Марш под душ, — дала себе пинка.
Я никогда не рассказывала именно про эти сны. Никому. Даже своей любимой и единственной близкой подруге Настьке. Только про кошмары, что снились мне каждую ночь после мига счастья.
Глава 1. Сон
Янина
Мне снятся кошмары. Какой уже месяц один и тот же кровавый ужас. Я — безмолвный и недееспособный свидетель. Выглядят по-разному, меняется место действия, и каждый раз новая героиня. Вижу разрушенные города, реки крови и понимаю, что люди проигрывают
Сегодня эта была белокурая блондинка. Она спала в роскошном пентхаусе. Её разбудил сильный удар в стекло. Девушка, откинув одеяло, встала и подошла к злополучному панорамному окну. Движения её были изящны. Гибкий стан, высокая грудь, тонкая талия, длинные ноги. Густые вьющиеся волосы золотым водопадом рассыпались по плечам. Она богиня ночи.
Я хотела предупредить её об опасности: «Не подходи! Прячься!»
Но не могла ей сообщить о таящемся за окном зле. Сколько бы я ни билась, сколько ни кричала, результат один — тишина. Но она недолгая. Ведь на улице царит хаос. То там, то тут взрываются машины, рушатся здания, умирают люди. И это поистине страшно.
Она смотрела на всё это, зажав рот ладошками. Удар — и в стекло врезалась огромная летучая мышь. Противный скрежет по стеклу прорвал плотину. Девушка истошно завизжала. Заметалась по комнате, заламывая руки в бессилии. Ещё удар — и ещё одна мышь прицепилась к стеклу. Их уже столько, что не видно света от полной луны. Блондинка трясущимися руками включила торшер. Бедняжка думала, что он её спасет. Да, спас. Отсрочив смерть на пару мгновений удара сердца. Стекло под натиском монстров не выдержало. Хрупкая преграда лопнула, и в сторону девушки полетели мелкие осколки, раня белоснежную кожу. Кровь засочилась из мелких ран, капая на пол. Но девушка не замечала боли. Она во все глаза смотрела на тех, кто раньше был летучими мышами.
— Это вампиры. Боже, это вампиры! — закричала бедняжка.
Я передёрнула плечами, озвучивая весь этот ужас подруге.
— И что дальше? — тяжело вздохнула Настя.
— И всё. Конец дальше.
— И вот эта хрень тебе снится каждую ночь? Ты что, ужастиков пересмотрела?
— Угу. Уже как полгода я просыпаюсь в холодном поту в два часа ночи. Да будет тебе известно, я ужастики и всякую мистическую дребедень, даже триллеры, вообще не смотрю.
— Жесть, подруга! А я всё думала, почему у тебя прочно обосновались круги под глазами. Всё надеялась, что ты завела себе любовника и все ночи проводишь на зависть соседям, в объятиях какого-нибудь мускулистого качка.
— Издеваешься? Да, Насть? У меня что, есть время на пустые интрижки? Я ещё не выплатила ипотеку за квартиру.
— Ой, брось, Янина. А жить когда? Ты вообще в курсе, что женщине нужен секс? Желательно с горячим мачо на морском побережье. Качественный! — подняла она палец. — Для здоровья полезно. Ты вот когда в последний раз была в отпуске? Ну вот скажи, когда?
Я неопределённо пожала плечами.
— Вот и я об этом. Тебя лишь отпустили на три дня. На похороны бабушки, и то с боем. Только отдыхом это не назовёшь.
Я тяжело вздохнула. Вина, что не приехала к ней раньше, гложет меня уже полгода. На глаза навернулись слёзы.
— Вот зачем ты так, Насть? Ведь знаешь, что мне тошно от этого.
Но подруга не видела расстроенного лица, не слышала слёз в голосе. Если она что-то решила — это всё, звездец. Пакуйте, тараканы, чемоданы и сваливайте. Пока не достигнет поставленной цели, не успокоится. А её цель — отправить меня в отпуск. Я тяжело вздохнула, беря эмоции под контроль. Уйдёт, тогда буду рыдать в подушку.