Ночной путь
Шрифт:
9
– Белая скатерть, свечи, шампанское! Джон, я не ожидала ничего подобного…
Колеблющееся пламя свечей бросало отблески на каштановые волосы Ланны, посверкивая огненными искорками в золотом гребне на них. Девушка подождала, пока официант наполнит ее бокал искрящимся вином, а затем подняла бокал, приветствуя Джона, сидящего напротив:
– Спасибо.
– Это особый вечер, – напомнил он в своей обычной грубоватой манере, правда, на этот раз смягченной некоторой теплотой. – Мы празднуем ваш день рождения.
Ланна отпила несколько
– Будет очень неприлично, если я чихну, правда, ведь?
– Весьма дурной тон, – с шутливым укором сказал Джон, прищелкнув языком.
Ланна поставила бокал на стол и задумчиво произнесла:
– Мне нравится это шампанское. Приятно смотреть, как оно играет в бокале. И вообще все тут нравится. Так вот, вдвоем праздновать день рождения гораздо лучше, чем в шумной толпе гостей. Откуда вам известны все эти чудесные маленькие ресторанчики на окраинах? Здесь есть все – и своя особая атмосфера, и спокойная элегантность, и уединенность…
– Как вы думаете, почему я выбрал именно этот ресторан? Это место, куда я привожу всех своих подружек, – серьезным тоном произнес Джон, доверительно наклоняясь к Ланне. Его глаза при этом светились озорным блеском. – Каждый мужчина в этом зале завидует мне. Каждый из них ломает голову: кто вы – моя внучка или любовница? А разве вы не слышите, как эти женщины спрашивают, что этот грязный старикашка делает здесь с такой юной и привлекательной девушкой?
– Держу пари, любая из них мечтает оказаться на моем месте в обществе столь видного мужчины, – парировала Ланна.
Потускневшее серебро его густых, волнистых волос искрилось в свете свечей. Ланна заметила, что в строгом вечернем костюме, ладно сидевшем на нем, Джон чувствовал себя так же естественно и непринужденно, как и в рабочей одежде.
– Вам очень идет этот костюм, – заметила она. – А вы знаете, что я впервые вижу вас таким нарядным?
– Не всю же жизнь я проработал ночным сторожем… И перестаньте поглядывать на часы, – приказал он ворчливо.
– Я думаю, что надо заказать что-нибудь поесть, – оправдываясь, сказала Ланна. – Не знаю, как долго нас будут обслуживать, а мне не хотелось бы, чтобы вы опоздали на работу.
– А разве я вас не предупредил? – шутливо приосанился Джон. – У меня сегодня выходной, так что нам незачем торопиться.
– Нет, вы мне ничего не сказали, – радостное оживление, мелькнувшее на лице Ланны, тут же сменилось виноватым выражением.
Острый взгляд Джона мгновенно уловил эту перемену.
– Что-то не так?
– Я просто подумала…
– Что вы подумали? – настойчиво спросил он.
Ланна улыбнулась и предупредила:
– Вам это не понравится.
– Значит, сам буду виноват, что спросил. Так в чем дело?
– Когда у мужчины выдается в пятницу свободный вечер, он должен провести его с женой и семьей, – вскинув голову, Ланна прямо встретила его взгляд.
Джон никогда не обсуждал с ней своих семейных проблем, но она знала о его напряженных отношениях с женой по тем странным замечаниям, которые он иногда ронял.
– Моей жены, словно нарочно, нет в городе, – сообщил
– Я рада, – любопытство, которое постоянно одолевало Ланну, наконец-то прорвалось наружу и ей не терпелось удовлетворить его. Большинство людей его возраста беспрестанно рассказывают о своих детях и внуках, но Джон упоминал о них крайне редко. – Вы не ладите со своими сыновьями? Ведь вы никогда о них не рассказывали. Я даже не знаю, как их зовут. Они живут здесь, в Фениксе?
– Старший сын живет здесь, – Джон немного помолчал, затем продолжил: – Очень трудно описывать своих собственных детей. У младшего сына очень острый ум и выдающиеся способности, но нет, по-видимому, никакого честолюбия. Мы с ним не в слишком хороших отношениях. Ну а что до моего старшего… думаю, он во многом напоминает меня самого. – Джон поднял на Ланну взгляд внезапно заблестевших глаз и без всякого перехода сказал: – Не помню, говорил я вам или нет, но у меня никогда прежде не было друга среди женщин. Или может быть, правильнее сказать – друга, который был бы женщиной, – со смехом поправился он.
– То же самое могу сказать и о себе, – призналась Ланна, понимая, как ловко Джон сменил тему разговора, но раз уж он не желает обсуждать свою семью, она не станет принуждать его. – Я никогда до этого еще не наслаждалась подлинно платоническими отношениями с мужчиной. Так что у нас обоих это впервые.
– Время, которое я провел с вами, – самая счастливая пора за последние годы. Долгие годы. Люди почему-то стыдятся делать подобные признания тем, кто им по-настоящему дорог, но я хочу, чтобы вы знали, что я чувствую, – Джон говорил с проникновенной серьезностью, на глаза его навернулись слезы, затем, словно встряхнувшись, он заморгал и поднял свой бокал. – Ну ладно, хватит сентиментальностей. Оставшийся вечер мы будем есть, пить и веселиться. За ваш день рождения, Ланна.
Так они и сделали, выполнив полностью программу, предложенную Джоном. Бокал все время был полон, так как Джон, несмотря на ее веселые протесты, постоянно подливал ей шампанское. Еда была простой, но необычайно вкусной: толстенный, сочный бифштекс, нежные побеги спаржи и жареный картофель, утопающий в масле, взбитые сливки… Вершиной праздничного пира был маленький торт, украшенный зажженными свечками. Но самым приятным была оживленная беседа, которая не стихала ни на миг – они замолкали только затем, чтобы отведать очередного яства.
И когда наконец поздно вечером Джон остановил у дома Ланны взятый напрокат фургончик, его спутница настолько разомлела, что не захотела выходить из машины. С трудом повернув голову, она посмотрела на Джона, сонно улыбаясь:
– Зайдете на чашечку кофе?
Джон заколебался, затем кивнул:
– Разумеется.
Однако Ланна расслышала в его голосе утомленные нотки.
– Устали?
– Становлюсь слишком стар, чтобы кутить всю ночь напролет, – отделался шуткой Джон и вышел из машины.