Чтение онлайн

Джек по-прежнему не сводил с нее глаз, а губы двинулись дальше, осторожно слизывая по одному символу из бренди за раз. Ее порочный ангел – довольный, пылкий, сосредоточенный только на ее наслаждении.

– Теперь милосердие, – сказал он, целуя ее выше, почти у сгиба локтя.

Волны дрожи пробегали и пробегали по ее телу, – казалось, что он целует ее везде, даже в самых запретных, невообразимых местах.

– А теперь мудрость!

Она таяла на своем стуле, как свеча, поставленная слишком близко к огню.

– Вот, – сказал он. –

Теперь мы не можем сделать ничего неразумного, но, наверное, нам следует нарисовать для уверенности больше символов счастья.

– О да, – сказала Энн. – Да, прошу вас.

Все еще глядя на нее, он присел на корточки – глаза сверкали весельем и пониманием.

– Да, прошу вас? – повторил он усмехаясь. Она закрыла пылающее лицо руками.

– Мне это понравилось. Я не думаю, что это дурно.

– Тогда мы попробуем кое-что еще. Это вам может понравиться. – Он взял ее правую ступню и снял с нее туфельку. – Хм, самые лучшие шелковые чулки! Не годится пачкать их бренди. – Его рука скользнула вверх к самому бедру. – Здесь, – сказал он, поднимая ее юбку выше колена, – нужно обеспечить побольше счастья здесь.

Она и раньше бывала перед ним голой. Они слились у фонтана. Но позволить ему задрать на себе юбку за обеденным столом! Хотя подол платья и прикрывал самые сокровенные места, его ладонь гладила ее так, словно он ощущал бесконечный восторг от прикосновения к мускулам и мягкой плоти над подвязками.

– А если войдет кто-то из слуг? – Вопрос этот прозвучал чуть слышно от волнения.

– Если они войдут, то сразу же уйдут, но сюда никто не придет.

Лицо у нее пылало так, что могло бы поджечь лес. Он снова окунул палец в бренди.

– Ах, – сказала она. – Вы, конечно, не собираетесь ничего писать здесь?

Веселые морщинки обозначились в уголках его губ и глаз.

– Разумеется, собираюсь!

Энн вцепилась в стул обеими руками, а он начал чертить руны из бренди на внутренней стороне ее бедра.

– Двойственность Созидающих Небес, – сказал он. Потом сотворил еще набор черточек.

– Гора остается, когда пламя вздымается над ней, – странник, чей единственный отдых – внутри.

– Мне не придется странствовать, – сказала Энн сдавленным голосом. – Но вам – придется, мне нужно бы начертить это на вас.

– О, вы будете странствовать! – Безумное веселье послышалось в его голосе. – Я отвезу вас во всевозможные новые места.

Ее нога, лежавшая на его колене, задрожала.

– Сяо Чу – Смиряющая Власть Малого. «Мягкий ветер и созидающее небо, когда облака собираются. Мягкость должна смирять решительность». – И он начертил еще один знак наслаждения на ее горячей коже.

Энн не хотелось, чтобы он останавливался.

– Тхай – небо и земля соединяются в гармонии, создавая мир. А теперь, чтобы разделить это с вами…

Кончик его языка, слизывая следы бренди, коснулся Двойственности Созидающих Небес, и с губ ее сорвался вздох, похожий на благословение. Он поцеловал руну для Странника.

Губы его задержались на Смиряющей Власти Малого, потом двинулись выше, слизнули Покой, и вот темные волосы уже рядом c краем ее юбки.

По всему телу Энн бежали мурашки. Она плавилась в его руках, как воск.

– Хотите большего? – спросил он.

Она кивнула, не в силах говорить. Его глаза – непроницаемая ночь. Он поднял ее на руки и понес на кушетку.

Кушетка пылала ярким шелком. Джек думал только о своем возбуждении – о желании этой английской молодой женщины, которая не знала ничего, кроме «да». Его жены!

Он посмотрел на ее пылающие щеки. Она легка как пушинка, ее голова лежит на его плече, ноги свесились. Она зарылась лицом в его воротник и вздохнула. Ужасная боль замкнулась вокруг его сердца, словно оно готово разбиться. Может быть, и он будет разбит, как нефритовый конь Райдера, но сначала он даст ей этот серьезный урок. Даже если ему придется употребить всю свою выучку, чтобы сохранить под контролем хрупкие границы своей души.

Он усадил ее на кушетку. Буйство шелка пылало чувственными цветами. Энн горела, как бумажный фонарик в тихую ночь. Его собственные чувства начали исчезать, словно их поглощали ощущения, толпящиеся в его голове. Огонь потрескивал, но шум становился все слабее, превращаясь в далекое эхо. Дым, вино и лаванда смешались в один запах, который рассеялся в небытии. Все его существо сосредоточилось в копье желания.

«Странник должен всегда угождать другим. Чужак в чужой стране, забывший, что он странник, обретет только слезы».

Он расшнуровал ее корсет. Медленно-медленно ее прекрасное белое тело появилось из своего панциря, и она осталась в одной лишь тонкой сорочке. Шелк льнул к ней. Белый дракон пылал огнем на ее голых руках. Золотые птицы трепетали под ее ногами, затянутыми в чулки.

– Второе бедро ревнует, – сказал он, – ему хотелось бы иметь собственные письмена.

– Да, – сказала она, закрывая глаза рукой. – Да, Джек.

Он подошел к столу, взял свой бокал, заглянул на мгновение в бронзовый напиток, словно он был огнем свечи, которая ищет свое горячее колеблющееся отражение. «Странник находит покой, только погрузившись в себя.

Если я колебался, то лишь потому, что сказал себе, что воздержание будет для вас лучше».

Неужели она не поняла, что он лгал? Он сдерживался не ради нее. Как могло то, что происходит между ними, причинить ей вред? Нет, он сдерживался из-за собственной трусливой слабости, потому что, если он станет ласкать ее со всем своим умением, страстью и знаниями, он не знает, что произойдет с ним самим.

Да, он хочет рискнуть, но только потому, что должен. Он даже рискнет дать ей ребенка, хотя это означает, что он никогда не увидит своего первенца – мысль, сводившая его с ума. Но он должен ей то, о чем она просит, и он охвачен вожделением, пылом и безумием. Она не оставила ему никакого выхода.