Чтение онлайн

В 1993 году умерла мама, оставила нам свой дом. Он находится в селе Максы Сараевского района Рязанской области. Стоит он в дальнем конце села, в лощине. Мы поехали туда с моей двоюродной сестрой Анной Семеновной. Надо было привести дом в порядок, за садом поухаживать. Нам это понравилось, и в 1995 году мы снова туда поехали. Тогда это и произошло. Был конец июня. Под вечер мы гуляли с Анной по шоссе, вдоль речки. А за селом – возвышенность. Выходили мы – солнце садилось. Хороший такой закат. Сестра мне говорит: «Посмотри, что это там?»

Я оглянулась. А над возвышенностью что-то объемное, ярко-белое зависло. Я подумала, что это солнце в чем-то отразилось.

Но солнце желтое. А это белое-белое. На прожектор не похоже. А потом, у нас там тихо. Нет предприятий, особого освещения в этих местах. Ну, мы ничего не поняли. Возвратились. Через неделю гуляем там же. Оглянулись на возвышенность. И на том же самом месте стоит что-то серого блестящего цвета. И впереди у этого сооружения, или, как его назвать, прожектора, вроде как поросячий пятачок. И это пошло двигаться на нас. А было еще светло. Мы ждали машину из Москвы, вышли ее встречать.

А тут эта черепашка идет на нас и как бы ноги, лучи светящиеся, шесть штук, одну за другой выбрасывает. Сестра говорит: «Смотри, тарелка идет за нами». Мы остановились. Что делать? Дом-то недалеко. Мы как побежим! А она за нами летит, да так быстро. И зависла над лугом, рядом с домом. Зависла и светит нам в окна. Мы выждали час примерно. Сестра вышла, вернулась: «Висит». Мы легли, но не спали. В часа три ночи стало светать. Смотрим, ее уже нет.

Сестра потом уехала, а я осталась одна. Часов в девять вечера пошла к соседке посмотреть программу «Время». Еще засветло. Возвращаюсь, спускаюсь к дому. Смотрю – опять тарелка с большой скоростью навстречу стремится и щупальца свои выбрасывает. Я успела дойти до дому и под одеяло. Приоткрыла перед этим занавеску – все кругом светло. Ни один фонарь с такой силой не горит. Так до утра и лежала, открыв глаза. На рассвете, минут за двадцать до восхода солнца, этот свет на улице погас.

Уехала в Москву. Сестре рассказала. Она говорит: «Ты не очень-то всем рассказывай. Мало что подумают».

Два года туда ездила. Эта история не повторялась. Повторилась она вновь в 1997 году. Сидим с Анной на террасе, разговариваем. Было начало июля. Она в шутку и говорит: «Чего-то нас тарелки покинули». Я на нее рукой махнула: «Еще накличешь». Стемнело. Мы свет на террасе выключили и пошли в дом. Входим в спальню. «Маша, тарелка». Я думала, Анна шутит. Шторы были занавешены. Я приоткрыла их, а у дома на большой площади все залито ярко-белым светом. Легла, закрылась одеялом. Говорю: «Никуда не пойду». Сама читаю молитву. Сестра смеется. Вдруг через стекло луч вошел. Он прошел через правое плечо и ногу. Нога немеет, в теле слабость. В глаза словно песок насыпали – режет. И тут сердце застучало громко, как труба. Гляжу, второй пучок света пробирается со второго окна и сквозь штору – на Анну. А мой луч неподвижно стоит. Я ей говорю, она отвечает: «Вижу». У нее те же симптомы появились. А на боку остался потом ожог. У меня не было.

Я тогда впервые почувствовала сердце. Оно до этого никогда не болело.

С рассветом лучи погасли, и тарелка очень быстро ушла вдаль. Мы встали. Все тело как ватное, резь в глазах не проходит. Волочила я ногу две-три недели. Обычно я себя в деревне чувствовала лучше. Тут мне стало плохо, и я уехала в Москву. К врачам не пошла. Что я им расскажу?

Но вот тогда мне стало впервые боязно. И еще одно. Утром, когда улетела тарелка, смотрю на свои часы, я их купила в Дамаске, а фирма наша – «Слава». Стали они бежать быстрее. За час – два-три накручивают. Часы, когда я легла, оставались на столике. И в Москве продолжали спешить.

Только под Рождество стали ходить нормально.

А у сестры совсем остановились. Она принесла их к мастеру. Он говорит: «Ничего не пойму, все вроде в порядке, а не ходят». Отнесла ко второму мастеру. Та же история.

На следующий год, это уже двухтысячный был, я снова в деревню поехала. Меня отговаривали, но за могилой матери надо ухаживать да и дом держать в порядке. Взяла с собой внучку. А тут и сестра Анна приехала. Легли мы. Я вдруг проснулась, а до этого крепко спала. Проснулась оттого, что в окно как будто большой фонарь светит. Не очень яркий, а матово-белый. Я думала, кто-то шутит. Кругом все тихо, ни шороха, ни шагов. Минуты две-три это длилось. А потом сквозь закрытое окно, сквозь стекло – шар светящийся влетел. Я читаю «Отче наш», накрылась, уголком глаза подглядываю. Смотрю – шар разделился на два.

И оба ходят перпендикулярно, один к сестре – она в другом углу – и надо мной. Небольшие шарики. Я наблюдаю, сердцебиение сильное. Не двигаюсь, жду рассвета. Так продолжалось часа два с половиной.

Потом шарики остановились, соединились в один и вылетели в окно. Не в то, в которое влетали, а во второе. Там, за окном, возникла огромная белая полоса, как след в воздухе от самолета. И на большой скорости умчалась. Сердце у меня очень сильно стучало. Стала пить лекарства. Часы мои опять побежали. Через две-три недели с сердцем совсем плохо стало. В Москву приехала, лекарства пью, а по-прежнему больно.

Тут стало совсем плохо. Вызвала я «скорую помощь». «Чего же вы ждали? – спрашивают. – У вас обширный инфаркт». И увезли в больницу. Но я довольно быстро поправилась. В палате у нас лежала женщина, у нее легкий инфаркт был, но никак не могла поправиться.

Этим летом, в 2001-м, снова поехали с сестрой в деревню. Вечером вроде все нормально было. Потом Анна говорит: «Опять тарелка». – «Я смотреть даже не буду». Легли. Гляжу, рядом с кроватью на полу – два свечения. Как будто из-под пола. А я с собой святую воду взяла, на водосвятие. Окропила пол. Легла в раздражении. Ничего до утра не было. Только опять часы стали сильно спешить».

Вот такой поединок вела с инопланетными силами Мария Ивановна Котельникова, 1938 года рождения. Раньше она работала в Комитете радиовещания, в секретариате руководства. Потом ушла на пенсию. Воспитывает внучку. Человек деятельный и доброжелательный.

Спрашивала, что делать в таких случаях. Что ответить? Случаи, когда НЛО привязываются к одному и тому же объекту, бывают. Мы о них говорили. Обычно это военные объекты – аэродромы, заводы, лаборатории. А тут деревня, леса вокруг на много километров, нет никаких предприятий. И стоит дом Котельниковой на самой окраине. Думаю… Стоп!

– А Сасово, – спрашиваю, – от ваших мест недалеко?

– Недалеко. А в чем дело?

– Вы с вашим домом находитесь недалеко от Сасово-Чембарского разлома. Он проходит под почвенным слоем от Рязанской до Пензенской области. О нем знают геологи и, как видите, инопланетяне. Они часто навещают эти места и зависают над ними, чтобы набраться энергии, которая выходит здесь из недр земли. Какой, в точности, энергии – мы не знаем. Вы живете поблизости, да еще на окраине, им там удобнее наблюдать людей, ставить над ними эксперименты. Американские специалисты предупреждают, что лучше держаться от них подальше, поскольку это сказывается на здоровье и вообще опасно. То, что у вас и сестры испортились часы, говорит о том же. Они расшатывают электромагнитный баланс.