Чтение онлайн

— Вы хотите, чтобы я налаживал там работу?

— Совместно с аппаратом Военного коменданта и командованием частей организуйте усиленную войсковую охрану наших объектов, дозоры и засады, на подступах к ним. Затем усильте гарнизонную службу в городе как днем, так и в ночное время. Приобретите необходимые связи. Но не думайте, что это так же легко, как дома или в Германии сразу после войны.

Подумав, Федчук добавил доверительно:

— Не скрою от вас, что некоторые австрийцы запуганы. Тут, к сожалению, не последнюю роль сыграла странная пропаганда, которую проводили оккупационные власти союзников. В то время, когда мы искореняли нацизм,

они укрывали видных австро-фашистов, поднимая шумиху о какой-то мести русских австрийцам. Поэтому при установлении связей надо искать индивидуальные подходы, искать и находить сочувствующих. — Подумав, он закончил с подъемом — Вобщем, беритесь за дело… действуйте. Там, в комендатуре будете пока и жить. Взглянув на часы, вызвал из гаража автомашину и предложил:

— Могу познакомить вас с центром города, если, конечно, хотите.

Я с радостью принял предложение.

— В сравнении с другими городами, в которых мне приходилось бывать, — говорил Федчук, — Вена представляет собой счастливое исключение. Здесь почти все, что нужно увидеть, расположено в центральной части, в Первом районе и особенно вдоль Ринга.

Говоря это, он сложил в папку лежавшие на столе бумаги и, старательно завязав тесемки, закрыл папку в сейф.

— Дело в том, — продолжал он уже на лестнице, — что кроме Первого района, признанного международным, где по межсоюзному соглашению запрещено проведение каких-либо односторонних акций даже в отношении местных жителей, в Вене имеется еще двадцать два других района, поделенных между военными властями четырех оккупирующих держав с соответствующими Военными комендантами в каждом из них.

На улице шел дождь, но, несмотря на это, выйдя из «Империала» — одной из лучших центральных гостиниц Вены, занятой советской администрацией, — мы оказались в оживленной толпе людей. Улица была заполнена пешеходами и автомашинами.

Шофер открыл дверцу, мы сели в машину и медленно двинулись по Рингу. За стеклом замелькали роскошные отели, фешенебельные магазины, рестораны, кафе.

Подав знак шоферу затормозить, Федчук показал мне обширный старинный парк; в нем утопали громады дворцовых зданий.

— Дворец Хофбург, — пояснил он, — постоянная резиденция последних императоров Австро-Венгрии.

Мы продолжали ехать, и я едва успевал вращать головой, стараясь рассмотреть и запомнить называемые Федчуком памятники старины.

— А здесь выйдем, — предложил он. — Резиденция австрийского парламента заслуживает того, чтобы остановиться, даже под дождем.

Выйдя из машины, я увидел изумительно красивое здание — монументальное, выдержанное в строгих классических формах. Центральная часть главного фасада придавала сооружению особую выразительность. Перед фасадом на высоком постаменте возвышалось беломраморное изваяние Афины Паллады — эллинской богини мудрости.

Обходя статую, Федчук сказал:

— Здесь она, видимо, для того, чтобы внушать населению, что депутаты парламента вдохновлены самой Афиной Палладой и что в мудрости их решений можно не сомневаться.

Постояв немного, мы опять сели в машину. Федчук закурил, открыл окно. В машину ворвался мокрый холодный ветер. Прикрыв снова окно, он продолжал:

— Многие гитлеровские разведчики хорошо знали темные пятна в биографиях некоторых высокопоставленных лиц

и крикливых писак, о чем поведали представителям Центрального разведывательного управления США. Произошли встречи, и те охотно сменили хозяев. Вы знаете, как это делается, — сказал Федчук, повернувшись ко мне.

Заняв прежнее положение, он выдвинул пепельницу из дверцы, погасил сигарету и смахнул пепел с брюк.

— Теперь Госдепартамент США, — продолжал он, — через этих высокопоставленных агентов пытается влиять на политику Австрии во враждебном нам духе. Точно такая же картина в жандармерии и полиции.

Федчук замолчал. Несколько мгновений он всматривался в какое-то здание в глубине сада и заговорил вновь, перейдя на немецкий:

— С американской разведкой тесно сотрудничают активные агенты Гелена, пробравшиеся в руководство австрийской жандармерии и полиции. Они имеют хорошо налаженную связь с западными разведками и систематически информируют их о результатах своих наблюдений за советскими оккупационными войсками, предоставляя в их распоряжение любое досье и любые интересующие их сведения о любых лицах.

Дальнейшее путешествие привело нас еще к одному величественному зданию.

— Это Ратхауз, венская Ратуша, — продолжал пояснять Федчук. Ратуша стояла лицом к Рингу, от которого была отделена парком. Построена она в стиле весьма близком к готическому. Посреди лицевого фасада здания почти на сто метров ввысь вознеслась стрельчатая готическая башня. Ее венчала фигура закованного в латы знаменосца, с огромным штандартом в поднятой руке.

— Эту фигуру, — сказал Федчук, — венцы окрестили «Железным рыцарем Ратуши». Ее изображение стало эмблемой Вены.

Здание Ратуши я осматривал с глубоким волнением: я знал, что там, в ее огромных сверкающих залах, множество раз дирижировал оркестром, исполнявшим чарующие мелодии, сам Иоганн Штраус.

— Наше положение усложняется еще и тем, — продолжал знакомить меня с Веной Федчук, — что в Австрии, и особенно в Вене, свили себе гнездо до шестисот тысяч беглых фашистов и предателей.

Федчук сморщился. Вынул из кармана платок, вытер им руки. Всегда спокойный и невозмутимый, после паузы он добавил:

— Всем им нужна работа, а в Австрии после войны безработица возросла почти, в два с половиной раза. В Вене, например, более двадцати процентов жителей — безработные. И это никого не волнует. Наличие хронической безработицы отвечает интересам предпринимателей, да и разведок западных стран. Изнемогающему от голода они бросают кость или кусок хлеба и, посылают его вредить. Так «гуманисты» — империалисты выжимают нужные им плоды даже из тощего поля безработицы.

Обогнув здание Венского университета, мы выехали к закованному в гранит Дунайскому каналу. Сам Дунай находится далеко от центра города, на его восточной окраине, но и канал, омывающий центр, оставляет впечатление достаточно широкой и полноводной реки.

Свернув направо, мы оказались у собора святого Стефана — знаменитой архитектурной достопримечательности Вены. Выйдя из автомашины, я увидел громаднейшее сооружение, исключительное по своей красоте.

— Говорят, что собор строился более четырехсот лет, — заметил Федчук. — Одна из башен собора была повреждена во время бомбежки Вены англо-американской авиацией и полностью восстановлена нашими воинами. А ведь шпиль собора возносится на высоту ста тридцати восьми метров. Кстати, сейчас увидим оперный театр, на восстановлении которого также работают советские военнослужащие.