Чтение онлайн

Все смеялись. Лезорн потянул Бродара за рукав.

— Слышь ты! — шепнул он.

На этот раз Бродар оглянулся.

Рассказчик продолжал:

— Долгополый падает; Коля помогает ему встать и поднимает позолоченную чашу, которую тот уронил. Не любил этот Коля, когда что-нибудь плохо лежало! Он кланяется, просит извинения; долгополый также рассыпается в любезностях, и вот они уже дружески беседуют, словно приятели, которых водой не разольешь… Однако отдать чашу Коля не спешил.

— Слышь, Бродар! — снова шепнул Лезорн

соседу.

Бродар с безразличным видом повернул голову, равнодушный ко всему, что мог услышать.

— Охота тебе увидать своих детей?

— Он еще спрашивает! — воскликнул Бродар. — Да я бы жизни не пожалел за то, чтобы только свидеться с ними!

— Тише, дурачина! Не так громко!

Между тем рассказчик, поощряемый общим вниманием, продолжал:

— Долгополый, состязаясь с офицером в учтивости, приглашает его к себе. Коля отвечает, что, к сожалению, нынче вечером должен отплыть в Индию. Тогда долгополый предлагает его проводить, и вот они топают по городу. Все с ними раскланиваются; сам крючок (судебный следователь) снимает покрышку (шляпу), а Коля в ответ козыряет по-военному — ведь у него половина котелка (головы) выбрита…

Бродар опять погрузился в угрюмое молчание, а Лезорн продолжал чуть слышным шепотом:

— Нет ли у тебя на теле какого-нибудь знака, указанного в перечне твоих особых примет?

— Нет.

— Тогда тебе нужно выжечь отметину над левым локтем. Это можно сделать спичкой. Я научу тебя, как раскрасить выжженное место табаком.

— Спятил ты, что ли?

— Получится вроде старого шрама, — спокойно продолжал Лезорн. — Но этого мало. У тебя все костяшки (зубы) целы? Придется выбить парочку передних… Ты думаешь, я спятил? Ну, так слушай! — и он что-то шепнул ему на ухо.

Бродар вздрогнул.

— Это невозможно, — пробормотал он, — невозможно!

— Возможно, если захочешь.

— Но такого еще никогда не бывало!

— Тем более. Такое делают только раз. Вот мы и устроим это.

А повесть о похождениях Коля развертывалась все дальше. Этот плут услыхал пушечный выстрел, извещавший о его побеге, и наткнулся на искавших его жандармов; но, воспользовавшись наступлением темноты, он все-таки смылся, прихватив с собой долгополого, чтобы тот не мог навести полицию на след. Правда, жандармы чуть было не сцапали Коля, но их смутила его офицерская роба, и вот он — на пути в гавань…

Чем забавней и неправдоподобней становился рассказ, тем больше веселились слушатели, забывая и холод, и свою тяжелую долю каторжников.

— Браво! Что за чепуховина! — кричали они.

— И вот, — продолжал рассказчик, — Коля, бросив священника на берегу, прыгает в лодку и гребет к кораблю… Ночь была темная, и никто не мог увидеть, как долгополый метался и звал на помощь, размахивая руками; шум прибоя заглушал его вопли.

То шепотом, то с помощью знаков Бродар и Лезорн вели беседу, одинаково волновавшую обоих. Тюремный язык используют

все: жесты, взгляды, движения пальцев; слова часто играют в нем лишь вспомогательную роль. Таким образом, собеседники легко понимали друг друга, не привлекая постороннего внимания.

— Приехав в Индию, — продолжал далее рассказчик, — Коля втерся в доверие к радже, у которого была молоденькая дочь. Коля подарил радже позолоченную чашу, украденную у священника. И вот Коля — во дворце… А ведь известно, что, когда нужно взять крепость, труднее всего попасть в нее. Коля оказался во дворце и в конце концов женился на дочери раджи.

Соседи Лезорна и Бродара взглянули на них, но оба, по-видимому, крепко спали, закутавшись с головой в одеяла, неподвижные, как египетские мумии.

— До чего отупели эти остолопы! Храпят вовсю, когда можно повеселиться… А ну-ка, растолкаем их!

Но Лезорн и Бродар снова натянули на себя одеяла и захрапели еще пуще.

— Дрыхнут как медведи… И друг от друга их не отличишь… Вот умора!

Рассказчик перевел дыхание, откашлялся, переложил жвачку за другую щеку. Вновь воцарилась тишина.

— Женившись на дочери раджи, Коля разбогател, да еще как! Ему привалило счастье. Принцесса втюрилась в него. Он стал судьей, вроде тех, что заседают в наших трибуналах. Простые люди были очень довольны, потому что Коля всех оправдывал. Он сделался наследником раджи. Но его приключения не кончились…

Бродар и Лезорн возобновили разговор.

— А твой марсельский акцент? — спросил Жак. — Ведь я говорю иначе.

— Пустяки! Не арестуют же тебя лишь за то, что ты подделываешься под чей-нибудь выговор? Конечно, мне придется труднее, чем тебе, — ведь я останусь здесь. Но я на это плевал! Запомни все, что надо говорить начальству, и не плошай.

Бродар не задавался вопросом, почему этот человек с такой готовностью жертвует ради него свободой, которою всякий другой с радостью воспользовался бы сам. Жак был поглощен мыслью о том, что сможет вновь увидеть своих детей. Его тревожили встававшие на пути трудности, но Лезорн всякий раз указывал, как их обойти.

Между тем рассказчик продолжал историю Коля:

— Однажды вечером, когда он ложился в постель под златотканым пологом, дочь раджи заметила на ноге у него звено от кандалов: Коля так и не удосужился его снять.

«Мой ангел, — спросила она, — что это за кольцо блестит на твоей лодыжке?» — «Свет моих очей, это браслет, подаренный мне дочерью короля Простофилии. Я носил его на руке, но, после того как увидел тебя, надел на ногу».

Однако дочь раджи была очень ревнива и предпочитала, чтобы Коля вовсе отказался от этого украшения…

«Они считают меня остолопом, — думал Лезорн. — Сами они остолопы! Я всех их обведу вокруг пальца, вместе с рыжими (полицейскими), и никто ничего не заметит!»

Рассказчик продолжал:

— Долгополый, которого когда-то встретил Коля, сделался миссионером и тоже отправился в Индию. Он ежедневно посещал раджу и разглагольствовал о горячих угольях, ждущих грешников в аду. Но вот однажды он увидал, как раджа пил ром из позолоченной чаши… Долгополый так и подскочил…