Чтение онлайн

— Прошлой, может, и да, — согласно кивает Артур, подсаживая меня немного выше, чтобы наши глаза находились вровень. — Но не сегодня. Мне до самого утра никуда не надо. А тебе?

— И мне тоже. Круто, да?

Забыв о разговорах, мы целуемся — медленно, с наслаждением и чувством каждой секунды, которая принадлежит нам. Я успела соскучиться по нему, пусть мы и расстались только вчера днём — и по тому, как его вдруг ведёт и он делает шаг назад, чтобы сохранить равновесие, чувствую — он тоже скучал.

— Как ты? Что делала? — прерываясь, Артур опускает меня на пол, пока я, посмеиваясь от того, как мы не можем справиться

с волнением, поправляю на себе платье.

— Да так… Лучше тебе об этом не знать. А ты?

— Да так. Лучше не спрашивать, — в тон мне отвечает он. — Хотел порешать всё срочное. И чтоб мозги перестали долбить.

— Но сейчас хоть никаких проблем? — подхожу к дивану и быстро убираю с него открытый макбук и блокноты, в которых черкала записи всю ночь. Вернее, ту часть ночи, пока ждала звонка Артура и уснула там же.

— Да пошло оно всё… — доносится из дальнего угла его голос. — Что мог, я сделал, а в остальном — без меня разберутся.

— Вот и правильно, — согласно киваю. — Да пошло оно все.

— Так… Куда это? — уточняет Артур, достав из сумки, с которой приехал, несколько пакетов. — Я тут купил кое-чего, как и обещал.

— Артур? — теперь уже я стараюсь скрыть замешательство. — Ты мне что, на неделю еды привёз? Ну… зачем? Я что — сама какая-то беспомощная?

Всегда, когда обо мне вот так заботятся, мне становится неловко. Я как будто возвращаюсь в детство, когда родители, находящиеся в состоянии перманентного развода, объединялись только по одному поводу — чтобы рассказать, какая я бесхозяйственная, безрукая, никчемная, и что никто меня такую замуж не возьмёт (не больно-то и надо, уже тогда решила я) И что таких убоищ свет белый не видывал, что скажут люди о воспитании такой лентяйки? А ничего не скажут, как-то выкрикнула я в ответ. Потому что нет никакого воспитания — одни только упреки и вечные придирки. За что получила ярлык не только ленивой, но еще и неблагодарной.

Поэтому меня всегда вводили в ступор подобные поступки. Не понимая, искреннее ли это желание помочь, или махровый способ уличить в безалаберности, я злилась и не знала, что говорить. Но сейчас от меня не требуется никаких слов — Артур спокойно, как будто так и надо, выгружает продукты, заполняя ими стол и полки небольшого холодильника, о вопиющей пустоте которых тоже не отпускает ни единого замечания.

— На пару дней хватит, — оглядывая принесённое, замечает он. — А дальше посмотрим. Ещё привезу.

Я сажусь рядом на высокий барный стул и молчу. Смущение я сейчас чувствую такое, как будто кто-то взрослый и мудрый залез ко мне в прошлое, погладил по голове распекаемую девочку Полину и сказал — да ладно, забей, ну разве это проблема?

И я не знаю, как реагировать. Просто не знаю.

— Эй… Ты что? — Артур наклоняется, чтобы поравняться со мной лицом, и обеими руками, как это делает только он, накрывает мои ладони. — Что-то не так, Полин?

— Да нет… Все так, — стараюсь выровнять голос, чтоы не выдать себя. — Спасибо. Просто я не… Ладно, забей. Тогда… завтрак? Как порядочная женщина с полным холодильником я хочу покормить своего мужчину. Ты добыл, я приготовлю — устроим такой себе мини-патриархат на пару часов.

И уже произнеся, прикусываю язык. «Своего мужчину».

Надо быть осторожнее с такими заявлениями. Они звучат слишком неоднозначно — ведь до конца моей поездки остаётся всего неделя. Поменьше статусов, поменьше

заделов на будущее, о котором нельзя сказать ничего определённого.

Чтобы отвлечь его внимание от этих слов, поднимаюсь со стула — хватит сидеть, нужно что-то делать. Заодно и поговорим — мне не помешает мнение Артура по тому вопросу, на который я потратила полночи, но так ни к чему и не пришла.

Открыв дверцу холодильника, стою, задумчиво глядя внутрь. Знаю, не одна я склонна к такой своеобразной медитации. Это похоже на обращение к чему-то всемогущему, как будто именно из его холодных недр к тебе могут прийти ответы на все вопросы. На самом деле, я просто не знаю, что взять с полки и из чего приготовить завтрак.

Артур подходит сзади и через мое плечо достаёт запакованный хлеб, паштет и ветчину — все необходимое для бутербродов. Вот у него точно нет проблем с выбором продуктов. Он слегка касается животом и грудью моей спины, его рука, протянутая за продуктами — совсем рядом. Ловлю ее, прижимаясь щекой и прикасаясь губами. Мимолетная легкая ласка, от которой не могу удержаться — во мне сейчас слишком много нежности. Но в ответ на нее Артур прямо-таки вспыхивает — резко, в один миг, как сухоцвет в степной полдень от неосторожно брошенной спички.

Банка с паштетом и упаковка ветчины падают на пол, хлеб он все еще кое-как держит, пока другой рукой, развернув, прижимает меня к себе и целует, целует, целует, с такой отчаянной жадностью, с таким нетерпением, что только сейчас я понимаю, чего ему стоит это спокойствие с порога.

Отклоняя меня в сторону, он хлопает дверцей холодильника, закрывая его, и я автоматически прислоняюсь к ней, чтобы не оступиться. Я снова до головокружения, до покалывания в пальцах ведусь на его пыл, на эту открытую горячность, которая взрывает меня изнутри, заставляя кровь толчками разливаться по телу, а сердце — пульсировать так, что грохот отдаёт в барабанные перепонки. В этот раз, проскальзывает в голове быстрая мысль, я готова к любым сюрпризам, нам точно ничего не помешает. У нас весь день и вся ночь впереди.

— Стой, стой… — слышу со стороны свой голос, еще сама не понимая, почему решила сдать назад. — Тс-с-с, горячая голова… Погоди. Остановись… У нас еще целый день впереди.

Про ночь уже решаю не говорить — у меня задача аккуратно остановить его, а не раззадорить еще больше. Хотя, куда уж больше. Черт, Полина, это не самая честная и не самая лучшая игра. Называется «динамо» и мало кому она нравится.

Но сейчас я не просто играю или дразнюсь. Мне действительно надо обсудить с ним кое-что важное, потому что эта тема не отпускает меня — как не отпускает и желание быть с ним.

— Что… Что случилось? — он останавливается через силу, его сбитое дыхание касается моих щёк частыми горячими выдохами.

Полина, ты что, идиотка, прерываться прямо сейчас? Что тебе еще надо для полного счастья?

Но где-то внутри чувствую — да, надо. Надо кое-что еще. Уверенность, что те, кто мне небезразличен, в безопасности. И что их никак не коснутся те странные дела, которые творятся в школе, и которые уже привели к одной трагедии.

— Ничего. Ничего, все хорошо… — приподнимаясь на носки, я обхватываю его лицо ладонями, успокаивающе целую едва заметную ямочку на подбородке, тонкий шрам в уголке рта. — Просто хочу поговорить… Ненадолго! — тут же уточняю в ответ на его ставший внезапно острым и цепким взгляд.