Чтение онлайн

Мы продолжаем стремительно приближаться к городу — и решив не обращать внимания ни на кого (в конце концов, эти школьницы вполне могли быть на нашем мероприятии с Вэлом, кого-то из них я, наверное, фотографировала) — я продолжаю открывать уведомления других адресатов, сразу не узнавая, кто это.

Второй абонент в списке звонил мне тоже раз двадцать пять — отлично, вот так всегда. Стоит уехать на пару суток, и тебе все обрывают линию. Пробравшись сквозь уведомления о пропущенных вызовах, я нахожу текстовое сообщение: «Полинка, перезвони!»

Прекрасно.

Это мог быть кто угодно. Начинаю читать дальше, чтобы понять больше.

«Блин, Артуро с тобой? Он вне зоны, его все ищут!»

Дэн? Денис, что ли?

Дальнейшие сообщения подтверждают мою догадку:

«Полинка, когда появишься, позвони сразу! И Артуро скажи, чтоб набрал! Я ему штук двадцать смс отправил. Но он не отвечает, как и ты»

«Ребя, вы там вместе, я надеюсь? Как приедете, сразу позвоните! Сразу, понятно?!»

«Приходила Наталь Борисовна, злая, пипец. НАБЕРИ МЕНЯ!! ИЛИ АРТУРО СКАЖИ, ЧТОБ НАБРАЛ!»

О, и здесь капс. Ну не может же у них так подгореть только от того, что Никишины узнали обо мне с Артуром. Это, в конец концов, сугубо семейное дело. К чему такие массовые истерики?

Последнее сообщение от Дэна — просто какая-то ссылка и подпись, опять капсом — ОТКРОЙ.

Снова смотрю на показатель сети — всего одна черточка, значит, ссылка на какой-то паблик открываться будет долго. Пробую грузить — как и ожидала, безрезультатно.

Понимая, что придётся еще немного подождать, перехожу к сообщениям от номера, стоящего самым первым в списке пропущенных.

О, этот абонент явно хотел меня найти — целых восемьдесят звонков — и это за двое суток? Неужели какой-то заказчик, сроки работы с которым подошли, а я не успела приехать?

Да нет, вряд ли. Потому что первое открывшееся мне текстовое сообщение гласит четко и ясно: «Полька, возвращайся, или я тебя найду! Найду и убью, суку!»

Нет, это точно не заказчик. Это Наташка. И она, как и предупреждал Дэн, «пипец злая».

Проглядываю ещё парочку смсок, открывшихся между уведомлениями о попытках дозвониться — ничего нового, одни ругательства. Наташка кроет меня распоследними словами, и чувствуется, что невозможность прокричать всё это мне в трубку, а ещё лучше — в лицо, только больше ее злит и раззадоривает.

Пресловутая эмоциональная открытость, которую я ней всегда ценила, и сейчас ей не изменяет. Кто-кто, а Наташка, если вдруг увидимся, захочет меня прибить, не скрываясь и не шушукаясь за спиной. Какой-никакой, а оптимистический вывод.

Но видеться мы с ней не должны. Я хорошо помню наш с Артуром уговор — минимум контактов, встречаемся у меня и дальше совместно придумываем, что делать. Ещё бы неплохо узнать итоги его разговора с Гордеем Архиповичем. И с матерью, что пугает меня больше всего.

Так, с Наташкой и ее реакцией мне все понятно, теперь другие номера и уведомления — а вот здесь я снова ничего не понимаю. Ни номера, ни стиль написанного мне совершенно ничего не говорят. В некоторых содержатся просто оскорбления типа «Старая кошёлка» и «Бесстыдница, позор», в некоторых — пожелания, чтобы мне все вернулось и чтоб я сдохла.

Ну

ок, пожелания смерти — это нормальная практика, самый популярный аргумент в любом бессмысленном споре. Упрёки в аморалке — их я слышу не в первый раз и явно не в последний. Только раньше они касались моей профессиональной жизни, а теперь — личной. Разница есть, но небольшая.

Что меня напрягает — это какая-то пустота, безликость сообщений. Ну сдохни и сдохни. Это мог написать кто угодно — как другие сестры Артура, так и Тамара Гордеевна или какие-то их попавшие в курс скандала соседи. Но все равно… что-то не то. Слишком пространно. В семье Тамары Гордеевны народ слишком яркий, уж их сообщения я смогла бы узнать по характеру написанного.

Безликость — вот что самое странное в этих проклятиях, из-за чего они напоминают… анонимки. И этого я не могу понять. Ну не могла же Наташка нанять армию ботов, чтобы они писали мне одинаково негативные, но примитивно массовые пожелания смерти. Она пароли в соцсетях путает — а тут… Не её стиль, однозначно.

Тогда что это такое? Кто эти люди, которые ненавидят меня заодно с семейством Никишиных? И вот это постоянное: «Не трогай наших детей!» Ну какой из Артура, в конце концов, ребёнок? Совершеннолетний молодой мужчина, к которому как к кормильцу и опоре относится даже мать. Может, это ее сердобольные подруги, которые ей сочувствуют и травят меня из женской солидарности? Так на кой черт мне сдались их дети? Я точно никогда не была замечена в умилительных настроениях к карапузам. Тогда что это такое? Где логика?

Пробираюсь сквозь старые и новые смс, продолжающие приходить мне на мобильный — все те же угрозы-проклятия, среди которых небольшой вспышкой здравого смысла вспыхивают сообщения от Насти: «Полик, ну что, вас ждать на днях? Нашла интересную галерею, как ты и просила, они готовы обсудить условия».

Так… Ага, галерея, два зала, фотовыставка! Я же сама ее просила! Всё-таки, здорово, что в планах у меня была сразу площадь побольше — ход моих мыслей тут же меняется, и в голову стреляет идея отдать один зал полностью под фото нашей суровой провинциальной романтики, а второе — под серию фотографий с нашего с Вэлом мероприятия против буллинга. Я еще не отсматривала снимки, но даже по памяти могу сказать что, в последнем фотосете есть очень классные портреты.

Так, а что же нет сообщений от Вэла? Кажется, он уехал до начала всей заварушки и сейчас в поезде, так что напишет или позвонит завтра, когда я буду… И я понимаю, что совершенно не знаю, где к этому времени окажусь завтра. В идеале, конечно, в дороге, в одной машине с Артуром. Главное только дождаться его, главное, чтобы с ним всё было хорошо.

Чтобы унять резко нахлынувшее беспокойство, возвращаюсь мыслями к будущей выставке — как же я соскучилась по этим хлопотам, по организации и подготовке. Сразу нужно уточнить у Насти стоимость аренды двух залов, тем более, что выставляться я хочу осенью, числах в двадцатых сентября — бархатный сезон, всплеск культурной жизни после небогатого на события лета…