Никогда не прощайся
Шрифт:
Ее волосы все еще источали сладковатый аромат, который заглушал запах антисептика, пропитавшего всего меня, поэтому я уткнулся в ее макушку и вдыхал ее запах. Мне нравились ее волосы и то, как они переливались на солнце от светлого до каштанового оттенка. Нравилось, как они развевались от ветра. Какими мягкими они были, их никогда не брызгали никакими спреями и прочей дрянью, как это делали другие девушки. Я вдыхал сладковатый аромат ее волос и снова отключился, увидев во сне вечер, когда мы встретились, а затем меня разбудил пронзительный писк.
Этот звук разбудил нас обоих, перед нами стоял ее отец, который
— Слава Богу, — произнесла она, соскальзывая с моих коленей, и потирая живот. Блу все еще слегка шатало, но, когда к нам подошла медсестра Венди, она отмахнулась от нашей помощи. Меня одарили суровым взглядом, чтобы я уступил Блу свое место, но затем гнев Венди сменился на милость и она мне подмигнула. Боже.
Я сконфуженно приподнялся и уступил место Блу, которая мне улыбнулась. Сестра Венди была невысокого роста, строгая, но забавная. Она стала нашим ключиком, который помогал нам как можно скорей убраться оттуда, поэтому в разговоре с ней я всегда говорил «да, мадам» и спешил сделать все, что она говорила.
Блу ввели дополнительные лекарства от тошноты, и вот мы уже снова оказались в машине мистера Кеннеди, — Блу положила голову мне на плечо, рядом лежал небольшой запас пакетов на случай тошноты и отдельный пакет с лекарствами. Мы были на пути домой и к нашему привычному распорядку.
Все, о чем мечтала Блу по дороге домой, была ванна, поэтому, как только мы оказались дома, я первым же делом помог ей с этим.
Должен отдать должное ее отцу — он оказался крепким сукиным сыном. Я наблюдал за его выражением лица в зеркале заднего вида, пока он сосредоточенно вел машину, не глядя на меня. По сути, он оказался безмолвным героем. Он потерял жену, которая была любовью всей его жизни, и потерял ее во всех смыслах, кроме самого непосредственного присутствия. Ему приходилось работать, как солдат, чтобы оплачивать медицинские счета, кормить детей, а еще и выдерживать, чтобы не сломаться от страха потерять одного из них. Он не сдавался. Он не жаловался, а просто продолжал делать то, что делал.
Продолжая смотреть на него, я подумал, что хотел бы однажды повзрослеть и хоть немного стать похожим на него — как на мужчину и отца.
Харпер
Я чувствовала себя немного принцессой. В ванной комнате горели свечи, а сама ванна была наполнена горячей водой и пеной. Если мне придется умереть, то своему измученному и уставшему телу я скажу, чтобы оно не торопилось, потому что сначала я хотела помыть волосы, которые лезли в лицо и раздражали меня.
Распустив волосы, я опустилась в воду, чтобы смыть с себя события того дня. Хотя, должна признаться, на этот раз я чувствовала себя намного лучше по сравнению с прошлым. Я не знала, от чего был такой эффект, — я стала поправляться или в этот раз мне просто ввели большую дозу «Зофрана», а может, дело было в том, что теперь рядом со мной был Вон. Но разница была колоссальной, и мне было намного легче, чем после первого курса терапии. Не поймите меня неверно, после приезда из больницы меня все же стошнило дважды, но я не испытывала ничего кроме усталости.
Я ахнула, когда мои волосы
Я не помню, был ли мой крик продолжительным, или я всего лишь вскрикнула, но я вздрогнула от стука в дверь, которая была словно в тумане из-за стоящих в моих глазах слез.
— Блу?
— Харпер?
Вон с папой стучали в дверь и кричали, но все, что я могла делать — просто плакать и смотреть на свои руки, полные волос.
— Пожалуйста, детка, открой дверь. Поговори со мной. Твой отец пошел поискать что-нибудь, чтобы открыть дверь, просто поговори со мной.
Я попыталась ответить, но из меня вырывался лишь крик и всхлипывания. Я слышала, что он меня звал, его голос был искажен от крика и переживаний, и от этого я еще больше стала всхлипывать. Это было так нечестно.
— Черт. Пожалуйста, детка. Держись там, мы идем. Мы идем, Блу.
— Харпер. Папочка здесь. Погоди секунду.
Я слышала звук прокручивающейся металлической ручки, а затем дверь широко распахнулась, отрекошетив от стены, и ко мне подбежали папа и Вон. Папа стал укутывать меня в полотенце, которое почти целиком оказалось в воде. Вон не сводил глаз с моего лица, я посмотрела на него, держа в руках свои волосы.
— Посмотри, — всхлипнула я.
— Все в порядке, детка. С тобой все хорошо.
Отец стал гладить меня по голове, по волосам, но я закричала и отпрыгнула от него, обдав их обоих водой.
— Не трогай их! Они выпадают. — Меня трясло, и я плакала, держа в руках свои волосы, чтобы они увидели. — Они все выпали.
Вон забрался в воду и помог мне выйти. С меня стекала вода, а в ладонях ощущалась тяжесть намокших волос, но я не хотела их убирать. Он отвел меня в комнату и, уложив меня на кровать, лег рядом, укутав нас обоих в одеяло, а отец остался стоять и смотреть на нас в дверях.
Вон придвинул меня к себе и взял мои руки в свои ладони. Сначала я сопротивлялась, но он настоял и прошептал мне на ухо:
— Их можно отпустить.
Я медленно заставила свои мышцы расслабиться, и положила руки на кровать. Он попросил папу, чтобы тот принес полотенце и убрал волосы.
Мне не хотелось с ними расставаться, но и смотреть на них я тоже больше не могла.
Вернулся папа и вытер мои руки. Он поцеловал меня в щечку и присел на пол рядом с моей кроватью, не сводя с меня глаз ни на секунду, будто я могла в любой момент сломаться. Что же, он уже опоздал. Я снова начала плакать, я рыдала и рыдала, пока темнота и усталость не отвела меня в то место, где я обрела покой. Место, где я здорова и у меня есть волосы.
Когда я проснулась, было все еще темно, но уже забрезжил рассвет. Я так и лежала в объятиях Вона, папа спал, облокотившись на стену позади меня. Я вспотела, а может, дело было во влажных полотенцах, но мне было тепло, и я чувствовала себя глупо. Моя реакция была похожа на реакцию сучки в стиле Барби. Я понимала, что рано или поздно у меня выпадут волосы. Я понимала это. И все же, когда я увидела их на своих руках, во мне что-то сломалось. Я ведь девушка, мне не хотелось терять свои волосы, и понимаю, насколько неправильно это прозвучало бы, но черт возьми. Девушки хотят быть с волосами, тем более, с такими, как у меня были, а теперь у меня их не останется.