Незваные...
Шрифт:
В деревне Киекбаево молодая женщина с башкирским именем Асия, или Анастасия, Ася, а можно и Настя, встретила смуглого горца у порога избы, возле которой жарилась баранина. Каждое лето она приезжает на месяц к родителям. Отец – башкир из местных, мать – русская из-под Астрахани. А сама Асия живёт в Магнитогорске и работает юристом в крупной промышленной компании. Двадцатиминутного общения двух людей хватило на то, чтобы их сердца затрепетали от осознания судьбоносности встречи. Нодар даже почувствовал, что не может врать девушке, сочиняя легенду, откуда он взялся. Сказал честно – из подземелья. Ася хохотала, но почему-то поверила. Может, решила, что он только что побывал в пещере Акбулатовской или Шульган-Таш, да мало ли их тут, куда паломничают туристы. Договорились встретиться через час, после того
– Ребята, мне нужна одежда, помогите. Не могу же я в этом… Да и зябко будет к вечеру.
Марина охотно вызвалась одеть Нодика, для чего пришлось уступить ему на время немного великоватые кроссовки Сержа. Через минуту Полеха остался в Замке один.
Мысли крутились вокруг пережитых ощущений, ставших возможными после качественных перемен в психике и организме обоих криптеров. Было очевидно, что перенос кольца с пальца на шею явился той этической формальностью, которой человек подтверждал безусловное принятие симбиоза с особью иной жизненной формы и иного класса разумности. Пока этот атрибут чужеродного существа находился на пальце, за обоими участниками потенциального симбиотического альянса оставалось право отказаться от слияния. Но испытательный срок истёк, и обе стороны приняли друг друга, слившись и телами – материальными носителями интеллекта, – и тонкими сферами разума и души.
Уникальность события заключалась в том, что произошла статистически маловероятная ситуация. Пара людей, связанных высшим человеческим чувством – Любовью, и пара инородных особей, тоже объединённых какими-то своими неразрывными узами, одновременно приняли друг друга. Появившаяся только что на свет уникальная чета Эскисов с возведёнными в степень возможностями и способностями с удивлением вынуждена была констатировать факт своей уникальности. Нигде более на Земле, как и во всей поддающейся восприятию вселенной, не было такого альянса. Сложенных парно клопов в природе более не существовало. Это был единственный экземпляр, чудом сохранившийся и попавший в руки не просто людей, а людей, роднимых взаимной любовью и связанных духовно.
Слияние четырёх единиц разума и материальных тел ознаменовалось своеобразным взрывом физического и духовного экстаза.
Внезапно появившийся Нодар не мог ни видеть, ни постичь истинного смысла, кроющегося в странной сцене: долго и неподвижно стоящие в обнимку хозяева Крипты. А посвящать его в суть произошедшего события не было необходимости. Как нет нужды родителям объяснять только начавшему ходить ребёнку смысл своего уединения на супружеском ложе.
Пережитый экстаз, названный Сержем «Возвращением», был первым неуклюжим опытом, оголившим не только новые чувства, но и знания. Открывшаяся информация, как и предполагали люди, превзошла все ожидания. Увиденное влекло и интриговало.
Полеха метался по своему городу и ждал Марину. Он держал негласное обязательство идти дальше только вдвоём.
Она вернулась одна, Нодар, приодетый по последнему слову моды, нагруженный сумками с гостинцами, сразу отправился к Анастасии-Асие. Полуспортивный чёрно-белый костюм, короткая сталистого цвета ветровка, ботинки-кроссовки и полосатая бейсболка делали 46-летнего пластичного мужчину с небольшой проседью и колоритными чертами лица моложавым сексапильным мэном.
– Я так рада за него, пусть гуляет. Думаю, это действительно судьба. Видел бы ты его…
– Видел. Пусть он будет счастлив. Она хорошая женщина, молодая, интересная, бездетная.
– Муж её разбился на машине 7 лет назад. Детей сделать не успели. Так в одиночестве и жила все эти годы, мечтая о любви и детях, словно именно Нодара ждала. Кстати, ещё одно интересное совпадение…
– Совпадение ли?.. – вставил Серж.
– Нодар попал в свою пустыню в тот же день, когда погиб первый муж Асии.
– И ты ему, конечно, об этом сказала.
– Да. Пусть знает и не упускает свою Судьбу.
Небольшая пауза в словесном разговоре заполнилась мысленным обменом мнений о предстоящем волнующем походе. Походе? Полёте? Путешествии? Посещении? Проникновении? Визите? Встрече?.. Слова бессильно витали в воздухе, рассыпаясь в фантомный прах…
Марина пошла к дивану, рукой потянув за– Попьём? – спросил Серж.
– Два стаканчика, пожалуйста! – попросила его спутница, и проводник, улыбнувшись, прикрыл дверь.
– Да хоть пароходом, или на карете с лошадьми, лишь бы было похоже на что-то понятное.
– Ой, как мы с тобой разволновались, Серёж.
– Привыкнем. Разогреться надо. Без привычки и предупреждения выкинь человека из самолёта, за секунду показав, за какое кольцо дёргать, чтоб парашют раскрылся, и, считай, разрыв сердца ты ему обеспечил.
– Ух, как ты себя настраиваешь! А я проще на это дело смотрю. Я полагаюсь на благоприятную предопределённость. Мы не одни теперь, не забывай.
– Я помню. Но выглядеть подготовленно и достойно для меня важнее экспромта.
– Ты сам себе противоречишь. Это я трусиха. А ты – боец, воин от природы. Тебе свойственна безрассудная отважность.
– Ты тоже храбрая и решительная, не наговаривай.
– Долго кататься будем?
– Вот видишь, ты проявляешь большую решительность, чем я. Ладно, поехали.
За окном мелькали деревья, придорожный кустарник и столбы. Вдали вместе с поездом двигались возвышенности с шапками леса, словно мха. Солнце вынырнуло из-за тучки…
…Сначала исчез перестук колес, и мерное покачивание вагона сменилось парением. Через секунду вид за окном смешался красками и предметами в однородную белёсую дымку, вспыхнул ярким светом и картина отчасти восстановилась. Вновь появились деревья, кустарники, столбы, небо, облака и солнце. Но всё это было совершенно неподвижным, как застывший в прозрачном стекле макет, выполненный из однородного материала без цвета и каких-либо других известных человеку характеристик. Зрительные рецепторы не узнавали воспринимаемое, а мозг не находил в своей памяти аналогий. Это и не металл, и не пластмасса. И не чёрно-белое, и не цветное. Если с сильным натягом попытаться найти сравнение, то это было цветным изображением трёхмерного мира с перевернутым наизнанку спектром, объёмом, плотностью и прозрачностью. Такой мир был похож на привычный меньше, чем гипсовая маска человеческого лица напоминает свой оригинал. Вагон стоял. Полное отсутствие звуков не могло называться тишиной. Тишина обычно звенит, закладывает уши ватой, пульсирует кровью в сосудах, стучит сердцем в груди, пугает, настораживает, тревожит… А сейчас её просто не было. Как может не быть тишины? Может. Слух пытался зацепиться за что-то знакомое, придумывая себе опору. Марина и Серж переглянулись, испытывая непривычный дискомфорт. Вот первое испытание, которое вынести было трудно.