Чтение онлайн

Серж попытался остановить словоблудие поддатого попутчика и взглядом, и жестом, легонько прижав его ногу своей. Теснота пространства и скученность сидящих нос к носу людей ограничивали возможность заткнуть рот распоясавшегося алкаша.

– Чё ты пинаешься, здесь все свои!

– Ты давай про себя расскажи, как докатился до жизни такой? А, Колян? Ну, давай, причеши мне за жизнь!

– А ты чё, мне указ, уголовник х…ев?

Сидящие рядом две женщины зашикали на Коляна, другие заёрзали на своих местах. Рука заныла ещё сильнее. К голове прилила кровь. Серж прекрасно понимал, что ситуация на волоске. Стоит сейчас сорваться в свойственной Палёному манере, и новый срок обеспечен. Сердце заходило ходуном, а сидящий напротив вызывающе таращил глаза с красными

прожилками на белках и продолжал нагнетать обстановку:

– Чё ты тут лощёный такой вырядился, к Петровичу он едет! Да на хер ты ему сдался! Когда ты этих двоих грохнул…

– Заткнись, урод…, – прошипел Палёный, буравя глазами незамолкающего пса, и забинтованной рукой схватил его за колено. Всё, он чувствовал, что, как говорят, «скоба падает», и только пожалел о том, что так мало успел сделать хорошего на свободе. Да ничего не успел!

И тут, когда очередная провокационная реплика разъярённого Коляна уже повисла в воздухе и он потянулся своей грязной лапой к лицу Полехи, дыша перегаром, в руке Сержа что-то стрельнуло, словно мышца дёрнулась в судороге, кольнуло в кончике среднего пальца, продетого в кольцо жука. Колян внезапно обмяк и стал крениться набок, валясь на взвизгнувшую женщину. Глаза его остекленели.

Пассажиры засуетились, сзади прозвучала сказанная кем-то из мужчин фраза: «Труп, выноси готовенького…».

Сработало как детонатор. Поднялся визг, ор и гомон. Водитель затормозил, пытаясь припарковаться.

– Тихо вы там! Что случилось?

– Человеку плохо!

– Убили!

– Этот убил, я видела!

– У него нож!

– Да какой нож? Парень ничего ему не сделал! Кондратий хватил, да и всё!

– Пить меньше надо!

Серж судорожно пытался привести в чувство Коляна, ещё надеясь, что тот живой. Трепал его за щёки, не обращая внимания на то, что творится в салоне автобуса. «Колян, ты что? Хорош притворяться, Колян! Очнись…» – шептал он, моля Бога, чтобы тот был жив. Машина остановилась, люди повалили из открытой двери. Двое мужчин склонились вместе с Сержем над телом Коляна с откинутой на спинку кресла головой. Глаза и рот были открыты. Он не дышал. Подошёл водитель, пытаясь вникнуть в ситуацию. Кто-то пробовал прощупать пульс на руке. Снаружи стояла толпа, доносились крики: «Милицию! Милицию!», «Скорую вызывайте!», «Бандит!».

Сергей просунул ладонь под голову Коляна. Некстати в кармане завибрировал и зазвонил мобильник. Не до него!

– Не ссы, парень, мы всё видели, перепил крендель и дуба дал, бывает. Если что, подтвердим. Да, мужики?

Сергей не видел доброжелателя и почти не слышал его. В голове бухало, сердце зашлось, пытаясь выскочить из груди, во рту пересохло. «Все, мандец, не отмажусь, лучше б молчал…», – вертелись лихорадочные мысли. Вслух же вырвался почти крик с нездоровой хрипотцой:

– Ну ты, уродина, посадить меня решил? Очухивайся быстрее, свинья, пока менты не наехали! Да вставай же, Колян, родной ты мой!

«Боже! – пронеслось в голове, пока Серж пробовал правой забинтованной рукой нащупать пульс на сонной артерии, – спаси меня, верни ему жизнь!!!»

– Да ладно, братан, трупняк… Харе возиться с ним, пусть скорая разбирается, щас подъедут… И те, и другие, – это водитель сказал, наконец, своё слово. Как приговор вынес.

Палец, средний палец, на котором сидел жук, обожгло пульсовой волной сонной артерии.

Колян вздрогнул, скорчился и выблевал на соседнее сиденье с полведра вонючей браги с кусками непрожёванной колбасы, селёдки, огурцов и зелёного лука. Кряхтя и тяжело дыша, он отплёвывался и снова блевал…

Водитель яростно выволок за шкирку испоганившего салон новенькой «Газели» алкаша и вытолкал его наружу.

– Собака такая! Тварь пьяная! Ты, скотина, не расплатишься со мной! Блин, машину только купили новую!

Опешивший народ резко стал менять свои настроения, половина пассажиров тут же словно улетучились, потеряв интерес к происходящему. Визжащие больше всех дамочки брезгливо шарахнулись от расхристанного да вдобавок обмочившегося Коляна, который

стоял на ногах, но мотался в разные стороны, норовя упасть. Толстое волосатое брюхо торчало из расстегнувшейся рубахи, полуслезшие штаны еле держались на бедрах. Водитель без передыха крыл пассажира, не зная, что делать – то ли бежать затирать сиденья, пока не пропиталась зловонная дрянь в обшивку, то ли удерживать от побега Коляна и дожидаться милицию, чтобы запротоколировать ущерб. В салоне оставался только Серж. Возможно, про него все уже и забыли. Но ватные ноги не хотели разгибаться. Он заставил себя встать, надел маску спокойного равнодушия и вышел из машины.

Колян с невидящими и красными как у рака глазами мычал что-то невнятное, пытаясь вступить в диалог с водилой и даже затеять с ним рукопашную. Серж прошёл мимо них незамеченным и влился в группу прохожих, с улыбкой и мимолетным любопытством поглядывающих на комичную сцену…

12. До строительной компании оставалось четыре квартала, и пешком пройтись по красивым улицам было приятно. Пережитый стресс ещё перекатывался волнами где-то в груди и под ложечкой. Бог миловал, проскочили. Неожиданным образом проявились первые свойства жука. Серж в этом нисколько не сомневался. Он отреагировал на эмоциональный посыл и что-то сделал с Коляном, когда тот вырубился. Или всё же умер? Клиническая смерть длится 5-7 минут, пока не наступит биологическая. Полехе это было известно. Да, в пределах именно этого отрезка времени и произошёл второй, прямо противоположный первому внутренний крик души: «Не умирай!». И вновь жук исправно сделал своё дело. Ну и дела! Рука совсем не ныла больше. Кстати, неприятные ощущения возникли загодя, когда Сергей сел в «Газель». Словно предупреждение о грядущей опасности. Что ж получается? Жук ещё и провидец? Через дискомфорт в кисти он известил о кризисной ситуации и готовился к ней сам? В кармане зазвонил телефон. Во второй раз.

– Да!

– Серёжка! Ты почему не отвечал?

– Прости, Мариш, тут кое-что случилось по дороге, потом расскажу. И ты представляешь, жук заработал! Он спас меня от нового срока!

– Мальчик мой любименький, я как почувствовала что-то! Мне так плохо стало, решила позвонить. Какое-то беспокойство за тебя… Ты где?

– Иду по улице. Скоро у Петровича буду.

– А что произошло?

– Кис, давай дома расскажу…

– Ну?..

– Ну, в маршрутке один крендель пьяный на меня выступать начал, бывший коллега по работе, сейчас алкаш конченый.

– И что?

– Жук его вырубил как-то.

– Насмерть?

– В том-то и дело, что нет… По пальцу как током шибануло, и тот отключился…

– О, господи… Любимый мой, прошу тебя, будь осторожен. Пожалуйста.

– Успокойся, Мурка. Всё нормально. Оружие работает.

– Ну…, ладно. А то меня тут зовут уже.

– Перерыв?

– Вроде того. Ладно, пока, целую.

– Ага, пока.

Серж сложил свою «Моторолу», с любовью посмотрел на неё, словно это была часть Марины, и убрал в карман. Заглянул под краешек бинта на правой руке со стороны запястья, где должен был находиться хвост жука…

Его не было! Сорвав повязку совсем, Сергей увидел багровый рубец на тыле кисти, как после ожога, по форме напоминающий исчезнувшее насекомое. На пальце оставалось тонкое колечко, похожее на чуть потемневшее серебро. А несколько выше, почти над суставом, из кожи выступал глазок жука, больше похожий на бородавку или мозоль, какая бывает у боксёров или каратистов на сейкенах.

Полеха бросил бинт в попавшуюся на глаза урну, погладил-потёр рубец. Никаких неприятных ощущений. Только, кажется, чувствительность кожи теперь несколько повышена. Колечко свободно вращалось, но снимать его не стоило. Можно было предположить, что последует за этим. «Не знаю как, – подумал Серж, – но, вероятно, жука всё же можно извлечь, если снять кольцо, например». Но ни желания, ни необходимости такой не было.