Нежнее облаков
Шрифт:
А вечером мы с Тимуром поехали на нашу первую брачную ночь. Переступив порог моей квартиры, которая теперь должна была стать нашим совместным домом, я устало стянула с себя платье, приняла расслабляющий душ, и мы легли на разные стороны дивана. Напряжение за долгий день было таким, что не оставалось ни сил, ни желания.
Через два дня мы отправились в наш "медовый месяц", как нравилось называть это Тимуру. Он выкроил себе пару недель отпуска, и мы поехали в жаркую Испанию. Наверное, это должно было подсластить нашу только что начавшуюся молодую супружескую жизнь, вдали от всех, в горячей романтической
Первые дни все шло хорошо. Я примерно играла роль молодой жены и радовала своим поведением Тимура. Но под конец недели я просто начала уставать от его постоянного нахождения рядом, и меня стало напрягать его чрезмерное внимание. Я решила записываться на все экскурсии, чтобы хотя бы пообщаться с другими людьми, по вечерам в клубах выпивала чуть больше привычного, чтобы в опьяненном тумане не раздражаться на его присутствие, а ночью под предлогом усталости не исполнять отвратительный супружеский долг. Его радость начала угасать.
На второй неделе я вовсе перестала быть мягкой и покорной и часто искала моменты, чтобы ненадолго сбежать от Тимура. На некоторые экскурсии я ездила одна, иногда задерживалась в баре отеля, выходя из номера якобы к администратору. Тимуру это явно не нравилось, но он как всегда молчал.
Я познакомилась с испанцем. Мы стали часто "случайно" пересекаться, встречаться за спиной Тимура и даже заигрывать друг с другом в клубе на его глазах. Испанец проводил мне индивидуальные экскурсии, показывал безобидные "секреты любви", нежно массируя ноги, целуя коленки, живот, грудь, шею. Мне нравилась эта игра, доставляющая массу удовольствия и ни к чему не обязывающая. Испанец знал про Тимура, а тайный роман-дружба добавлял хоть какого-то движения в мой "медовый месяц".
Однажды я изрядно выпила в очередной клубный вечер и сбежала с испанцем к нему в номер. Я не совсем себя контролировала и полностью поддалась своим ощущениям и желаниям. Любовь с горячим латинским парнем была просто потрясающей.
После этого мы как ни в чем не бывало вернулись обратно, продолжая съедать друг друга глазами и облизывая губы. Тимур попытался было спросить, где я была, но я отмахнулась.
В следующие дни мой сексуальный испанский опыт повторился еще не раз в уже более осознанном состоянии. И каждый раз это было нежно и страстно, и я проклинала Тимура за его примитивность. Ведь можно любить друг друга физически, не имея ничего за душой! В его случае не хотелось даже физически.
Он все понимал. Его губы плотно сжимались, когда на горизонте появлялся мой новый "друг", но он ничего не мог сделать. Тимур, видимо, любил меня и не хотел так быстро терять, к чему привело бы его вмешательство во всю эту историю, поэтому терпел и ждал. А я понимала и пользовалась. Было стыдно, но желание преобладало над разумом.
Тимур облегченно вздохнул только в самолете. Закончился "медовый месяц", закончилась неприятная для него история, мы по-прежнему муж и жена и летим домой, где больше нет коварных соблазнителей, и все будет хорошо.
Начались наши семейные будни. Тимур каждый день работал, а я была на законных летних каникулах. Иногда по вечерам мы встречались с его друзьями, ходили к кому-нибудь
В клубах получалось знакомиться с другими парнями, мы обменивались телефонами, а потом встречались. Сначала я просто воспринимала это как безобидные свидания и не позволяла ничего лишнего. Потом сухие ночи супружеской любви и отвращение к Тимуру стали меня душить, я в отчаянии ударяла по алкоголю... И тут меня понесло.
Урок испанской любви убедил, что в посторонней связи нет ничего страшного, если очень хочется, а муж в постели как деревянный солдатик. Чтобы забыть о будничной жизни я тщательно выпивала, молодые люди то и дело приставали к не совсем адекватной девушке, и я позволяла себе удаляться на их территорию для нежностей и ласк.
Сначала я ходила по клубам с Тимуром, скрывая происходившие за его глазами знакомства, а потом стала ходить сама и не только по выходным. Я втянулась в свой новый образ жизни, я завлекала мужчин налево и направо, с поводом и без и по женской части была абсолютно удовлетворена.
С новым учебным годом я дома стала бывать намного реже. Утром и днем - занятия со студентами, по вечерам, переходившим порой в ночи, развлекалась с очередным ухажером, а когда возвращалась к Тимуру, сил оставалось только на сон.
– Алина, ты где?
– обычно звонил Тимур, не обнаружив меня дома.
– Дорогой, привет, - полупьяным голосом говорила я.
– А мы тут у Яны сидим, скоро буду. Сейчас еще чуть-чуть выпьем за ее здоровье и будем расходиться, - обещала я и отключала телефон.
Кто такая Яна не знал ни Тимур, ни я, это было вымышленное имя, чтобы отвязаться. Этих имен было полно, я уже тысячу праздников справляла с коллегами на кафедре, сотню раз выходила в различные заведения со своими студентами и, разумеется, встречалась с Катюхой, когда точно была уверена, что та уезжала с Павлом из города, и Тимур не мог бы ей дозвониться.
Внешне, разумеется, я оставалась честной и порядочной. Учтиво вела себя с коллегами, не позволяла переходить границы со студентами и о своей параллельной жизни не рассказывала никому. Даже с Валеркой мы стали встречаться настолько редко, что мои похождения были совсем не главным поводом обсуждения. Однако пренебрежение к Тимуру я скрыть не могла, и он это явно читал в моем взгляде. Иногда на меня накатывали волны раскаяния, и я как могла заглаживала свою вину, вертясь вокруг него преданной женой. Казалось, он прощал. И я заводила все по-новому.
Предъявить Тимур мне ничего не мог, пока никто из знакомых меня не видел, и моя недавняя чистая репутация все еще работала в мою пользу. Но оправдания были настолько неубедительными, гуляния происходили слишком часто и поздно, а мой внешний вид и поведение становились такими пошлыми, что он обо всем догадывался, но, наверное, не хотел верить.
А я плевала на него и свою былую порядочность. Я не понимала, к чему стремиться в этой жизни, в которой уже давно не было ничего по-настоящему стоящего. А когда вдруг вспоминала Лешу... удваивала свою активность, чтобы скорее забыть. Я постепенно превращалась в одну из тех девушек, к которым когда-то сама относилась с презрением.